– Отстань!.. – Луна всхлипнула сквозь стиснутые зубы и попыталась вывернуться. Только этого вечного насмешника ей сейчас не хватало…
– Да что с тобой, пушистая? – встревоженный Артемис крепче сжал ей плечи, удерживая на месте. – Ты на меня так сильно вчера обиделась? Ну хочешь, я у тебя первым прощения попрошу?
– Не хочу я ничего… – устав вырываться, Луна ткнулась ему в грудь. У нее больше не было сил сдерживаться. – Обними меня. Крепко-крепко. Пожалуйста…
Теплые руки надежно обхватили ее, гладя вздрагивающие от рыданий плечи, перебирая и разглаживая спутанные локоны. Встревоженный голос шептал над ухом:
– Луна… ну Луна… ну не плачь, не надо… Ну хочешь, я пойду и побью того, кто тебя расстроил? Или расцарапаю всего, а? Я могу! А хочешь, поругай меня, покричи… только не плачь так, а?
– Побьешь, да?! Кого ты побьешь, глупый ты кот! Может, ты Металлию побьешь, то-то он испугается! Или армию демонов с Земли отлупишь?! Или, может, Берилл глаза выцарапаешь, а?! – Луна зашлась в приступе истерического смеха, окончательно перепугав Артемиса. Он обнял ее крепче, уткнувшись лицом в спутанные локоны на макушке, и, слегка покачивая, успокаивал, как ребенка.
Когда судорожные всхлипы стали тише и реже, он осторожно отстранил ее от себя, провел ладонями по бледным щекам, стирая слезы и твердо произнес:
– А теперь рассказывай, драгоценная.
Луна подняла на него черные от отчаяния глаза:
– Будет война, Артемис.
Взгляд ее собеседника мгновенно стал строгим и проницательным, сфокусировавшись, как рентгеновский луч.
– Ах, вот оно что… Значит, все-таки началось.
– Ты знал? – потрясенно прошептала Луна.
– Я не слеп, драгоценная, и у меня есть уши. Немного наблюдательности и логики – и не особенно трудно понять, что происходит. Когда ждем бурю?
– Сегодня… завтра… Не знаю! Это не самое страшное, Артемис! Королева… она собирается использовать Серебряный кристалл.
Глаза Артемиса потемнели:
– Но после рождения малышки-принцессы она утратила бессмертие…
– В этом-то и дело… А она собирается дождаться прямого нападения врага и освободить всю энергию кристалла. Всю! Ты понимаешь, что это значит?
– Очень хорошо понимаю, драгоценная. Как бы ни закончилась битва, Серебряное тысячелетие уйдет в прошлое. И Ее Величество, похоже, решила уйти вместе с ним… Значит, ничего уже не изменить, да?
Луна помотала головой и всхлипнула.
– Королева приняла твердое решение. Это был единственный достойный выход, Артемис, но я просто не знаю, что теперь бу-у-удет!
– Не разрывай себе сердце, драгоценная, – тихо сказал ей тот. – Пусть пройдет бал, и завтра…
– Ты не понимаешь, что ли?! – гневно вскинулась Луна. – Никакого «завтра» может уже не быть!
– А вот этого говорить не надо, драгоценная, – Артемис осторожно взял ее за подбородок и заглянул в огромные заплаканные глаза. – Завтра обязательно наступит. Может быть, оно наступит через сто лет… или через тысячу… или даже через несколько эпох – но оно наступит. И ты снова будешь улыбаться…
Он осторожно обнял ее, уложил взъерошенную голову себе на плечо. Луна приглушенно хохотнула сквозь слезы:
– Ты совершенно…
– …неисправимый оптимист. Знаю. Ну, успокойся…
– Ты просто…
– …невероятный зануда. Знаю, драгоценная. Не плачь.
– Не смей меня…
– …жалеть? Ни в коем случае, – Артемис улыбнулся ей в волосы. – Я не жалею тебя, Луна, я просто тебя очень-очень люблю. И я знаю, что ты терпеть не можешь, когда кто-то видит тебя плачущей, потому, что считаешь это слабостью. Но ты не слабая, Луна. Ты очень сильная. Ты настолько сильная, что сейчас вытрешь слезы, улыбнешься и станешь за троном Ее Величества, безупречная, как всегда. И ты до самого конца останешься самим совершенством, потому, что это ниже твоего достоинства – вести себя неподобающе из-за какой-то там войны…
Луна нервно рассмеялась у него на плече, но это был уже настоящий смех, а не истерика. Артемис обнял ее покрепче, продолжая говорить тихим, успокаивающим голосом: