– Такая крошечная, – ее голос дрогнул, утратив обычную бесстрастность. – Такая крошечная… и такая теплая.
Она восхищенно провела пальцем по шелковистой щечке. Малышка зачмокала и сонно подняла ресницы.
Плутон резко вздохнула и замерла.
Никогда и нигде не видела она таких глаз. И дело было не в том, что у них был редчайший оттенок голубизны. И не в том, что они были невозможно глубокими и чистыми – слишком глубокими и чистыми для создания этого мира.
Это не были глаза младенца. Это были глаза невообразимо древнего существа – более древнего, чем вся Система, а может и вся Вселенная. И при этом – вечно юного.
В этих улыбчивых глазах плескался теплый свет, который – Плутон поняла это и содрогнулась – шел из совершенно другого мира. Из мира Вечности. Их взгляд без особых усилий проникал до самой сердцевины души, срывая все ее покровы и взламывая тысячелетнюю ледяную броню.
Эти глаза видели все. Понимали все. И… все прощали.
Глаза ангела.
…Плутон медленно перевела дух, прикрывая ладонью внезапно намокшие ресницы.
– Ты принесла в мир великий свет, Королева, – внезапно севшим голосом произнесла она.
– Да, – тихо и просто ответила Селена. – Она – Свет. Свет Надежды.
– Свет Надежды для этого мира, – благоговейно прошептала Плутон. – Да, это стоило любых жертв.
– Никаких жертв, Пеллар, – мягко произнесла королева. – Никаких жертв. Только счастье.
Воин Времени хотела что-то возразить, но вздохнула и промолчала. Потом спросила своим обычным бесстрастным голосом:
– Как ты назовешь ее, Светлейшая?
Селена улыбнулась, с обожанием глядя на дочку.
– Серенити, – нежно сказала она. – Моя малышка Серенити.
Крошечная драгоценная жизнь, спящая на ее груди. Ее маленькое чудо. Чудо, за которое она отдала самую высокую цену, которую только могла отдать.
Свое бессмертие.
… Утро полностью вступило в свои права. Огромный дворец постепенно наполнился шумом и суетой. Где-то в дальних галереях звенел энергичный голос Луны, отдающий распоряжения направо и налево – неутомимая фрейлина вовсю развернула приготовления к праздничной церемонии. Кое-где уже начали шипеть и взрываться фейерверки.
Высоко в ясном небе висел наполовину освещенный солнцем полумесяц Земли, радуя глаз прихотливым сочетанием ярких красок материков, облаков и океанов.
…Где-то там маленький темноволосый мальчик с упрямыми взрослыми глазами сидит на подоконнике холодной комнаты и молча смотрит в ночь.
Где-то в израненных войной городах четверо сорванцов, которым еще предстоит стать друзьями, учатся бороться и побеждать.
Где-то на просторах Внутренних планет четыре маленькие девочки с яркими смеющимися глазами затевают свои первые игры со стихиями.
Где-то в потайных подземельях молодая рыжеволосая женщина с давно постаревшей душой и ненасытным холодным сердцем строит планы завоевания безграничной власти.
Где-то все только начинается.
Тени минувшего II
Тень вторая: Шестнадцать лет спустя.
…Это был день нашего конца. И день начала. День нашего поражения – и нашей победы.
Из воспоминаний леди Рейаны, принцессы Дома Марса.
«История Серебряного Тысячелетия», библиотека Хрустального Токио
В дворцовом саду Серебряного Тысячелетия стоял сонный золотой полдень. Теплый ветер лениво шелестел ветвями деревьев, тяжелыми от цветов – на Луне всегда что-то цвело. Солнечные лучи рассыпались огненными каплями в брызгах фонтанов, те звенели тихо и мелодично, перекликаясь с четырьмя оживленными девичьими голосами.
– …И-и теперь два шага вправо, один маленький шаг назад… так… и и-изящный реверанс. Я сказала «изящный», Рей, а ты падаешь, будто каблук сломала!
– И я его точно сломаю, если и дальше буду такие вензеля ногами выписывать! Может, вы там на Венере от нечего делать каждый день придворные менуэты танцуете, а у нас на Марсе…
– Да знаем мы, знаем, как там у вас на Марсе! Но сейчас мы на Луне, и вечером нам четверым открывать бал. Стыдно будет спотыкаться…