– С колонией?.. – поперхнулась Уран.
– После того, как коренное население было стерто направленной атакой Серебряного Кристалла. Вместе с темным Королевством, разумеется, – уточнила Плутон. – Эта предполагаемая империя очень могущественна, обладает жесткой централизованной властью и строит серьезные планы по завоеванию соседних систем.
– А кто же правит этой империей? – спросила Селена. Потом увидела опущенные глаза Воительницы Времени и слабо улыбнулась: – Не надо, не рассказывай.
– Не расскажу, – тихо произнесла Плутон.
…Она промолчала еще очень и очень о многом, что увидела в Вихрях времени, стоя у своих Врат.
О прекрасной и холодной королеве, которую уже больше никто не называл Светлейшей. О когда-то беззаботных и ласковых девочках-воительницах, большинство из которых стали палачами – эффективным и смертоносным оружием в руках новой власти. И о том, какая судьба постигла тех из них, которые не согласились…
И о маленьком белом ангеле с длинными золотыми волосами и мертвыми глазами, погасшими в том аду, в который превратилась его жизнь. Об ангеле, который с разбитым сердцем улетел к себе на небо, унося с собой свет и любовь…
И еще об очень, очень многом, что никогда не должно прозвучать здесь, в этой солнечной комнате с белыми резными стенами и выложенным красивыми узорами полом. В комнате, где рядом сидят друзья. Им и так сейчас жутко…
– И… как остальные планеты допустили… такое? – нарушила наконец общее оцепенение Нептун.
– После войны с Негаверсом Система была ослаблена. Ведь и другие планеты тоже затронуты темной энергией, и после стремительной атаки Луна оказалась единственной силой, способной предъявить права на власть. Угроза Серебряного Кристалла была более чем убедительна. Он ведь может не только давать жизнь, но и отнимать ее. Просто Светлейшая никогда не использовала его в этих целях.
– Да, – стальным голосом подтвердила Селена. – И никогда не использую. Даже для спасения собственной жизни.
– А для спасения Системы? – тихо спросила Нептун.
Это был запрещенный удар, и все неловко потупились. Однако Селена не прятала глаз, отвечая.
– Мы никого этим не спасем, Мира, – она назвала Воительницу Морей домашним, ласковым именем, и та вздрогнула. – Поверь, я бы очень хотела, чтобы наше Королевство просуществовало еще многие эпохи, но если я сделаю то, о чем мы сейчас говорили, то мы просто сменим одно Темное Королевство на другое.
– Знаю, Светлейшая, – печально произнесла Нептун. – Просто не могу смириться с тем, что наш мир, кажется, уходит в прошлое…
– Нет, постойте! – не выдержала Воительница Урана. – Это что же получается? Либо мы наносим удар и превращаемся в кучку тиранов, либо мы не наносим удар и благородно ждем, когда нас перережут? А наши планеты? С ними что будет? У нас что, получается, нет выбора?
– Почему же нет, моя грозная Уран? – грустно улыбнулась Селена. – Мы будем сражаться. Есть еще один вариант.
– И почему мне кажется, что этот вариант мне не понравится?.. – задумчиво, ни к кому не обращаясь, проворчала Воительница бурь. Но королева услышала.
– Мне он тоже не особенно нравится. Но я перебрала множество решений, и это – самое достойное.
Ответом ей были внимательные взгляды, и только в одном из них – темно-вишневом – вместо любопытства была печаль. Воин Времени почти наверняка знала, что сейчас будет сказано.
– Как уже поведала нам Пеллар, – начала Селена, – не только Земля заражена злом. На других планетах тоже есть тайные сторонники Металлии.
Уран и Нептун синхронно кивнули. Плутон медленно склонила голову. Одна принцесса Сатурна осталась неподвижной.
– Это зло появилось в Системе не вдруг, – продолжила королева. – Металлия ведь не может существовать, не опираясь на материальных носителей. Да, его вызвала Берилл… когда она еще была Берилл, но он не смог бы с такой легкостью поработить целую планету, если бы в сердцах ее жителей не было бы ничего, за что он мог бы уцепиться.
– Да уж, если предали самые верные… – мрачно согласилась Уран.
– И поэтому, уничтожив Негаверс, мы не уничтожим то зло, что уже поселилось в сердцах людей. Нам необходимо не оставить Металлии никакой надежды. Нельзя сражаться его оружием. Он несет смерть. Мы – жизнь. И никак иначе.