- Неместные мы, проездом тут, - не успев прикусить язык, несу я околесицу. Больно нелепы эти доморощенные вояки. Хотя рудник-то разорили, и шутить с ними не стоит.
- Да, вижу, что не местные, - хмыкает командир бригады, - особенно пацан твой.
- Пацана не тронь, - с угрозой делаю шаг вперед, короткой подсечкой отправляю Шику на землю, - он не из этих.
- А ты сам из которых? Одет, как ориман, да только кто вас разберет.
- Бывший командир десантно-штурмового отряда “Вепрь».
- О, как! - изумленно вскидывается главарь мятежников. - А чего ж бывший?
- В бегах.
- О как! - восклицают уже трое. - Чего натворил?
Равнодушно пожимаю плечами. Мятежники переглядываются.
- Серый, да он дурит нас, из живодеров он, погляди на его рожу! - выступает рослый рыжебородый мужик (про таких говорят - поперек себя шире). - Глаза нелюдские, как у тех, что детишек да баб…
- Заткнись, Гера! - сощуривается главарь и кивает мне. - Ступай в избу, побеседовать надо.
Но винтовку не опускает. Я усмехаюсь:
- Милости прошу, только ты вперед, а то еще запрешь меня и подожжешь дом.
- А ты непрост, - одобряет главарь, - пошли.
- Мальчик останется на крыльце, - говорю я, кивая Шику, чтобы не смел спорить. Тот глядит глазами брошенного щенка, но не спорит, всецело доверяя своему Нар-одару.
Командир повстанцев первым входит в дверной проем, за ним я и еще трое мятежников. Рыжий Гера любовно поглаживает подствольник, накрученный на новехонькую штурмовую винтовку, еще двое молчаливо демонстрируют готовность стрелять по первому сигналу командира.
Главарь мятежников устраивается на уцелевшем диване, я придвигаю себе стул.
- Сергей, - протягивает руку главарь. У него умное волевое лицо, высокий с залысинами лоб и колючие глубоко посаженные глаза. Подбородок пересекает выпуклый багровый шрам.
- Дан.
- Рассказывай, - велит Сергей, - от того, насколько ты будешь убедителен…
- Зависит моя жизнь, - заканчиваю я.
Гера зло оскаливается, поглаживая пальцем спусковой курок винтовки. Я улыбаюсь.
- Мое имя Дан Райт, я бывший командир шестого взвода десантно-штурмовой бригады аргоннской дивизии. Вне закона.
- Что же ты натворил, Дан Райт? - интересуется Сергей.
- Уничтожил посольство нарьягов в Штормзвейге и убил командора Рагварна.
В комнате повисло нехорошее молчание.
========== Глава 10 ==========
Гусеницы траками вспарывают мягкую лесную землю. Мы трясемся на броне, спина Шику прижимается к моему боку. Парнишка напряжен и внимателен, он думает, что нас тащат в плен и полон решимости не допустить второй смерти своего Нар-одара. Повстанцы - умный народ, не лезут к мальчишке, но зыркают злобно, для них он - отвратительная нелюдь. Да и я - подозрительный чужак, веры которому нет.
А я и не спорю.
Караван - две машины пехоты и допотопный фургон ползут до безобразия медленно. Места внутри нам не досталось, да и не больно хотелось. Снаружи свежо, темно и беззвездно, нескончаемые леса. А куда еще могут забраться партизаны?
Наутро показалось селение. Оборона поставлена, что надо: замаскированные ямы, мины, растяжки. На первой линии окопов нас окликнули, высунулся Гера и завопил:
- Сами с усами, - и нас пропустили.
Селение мятежников довольно большое: приземистые каменные дома под черепичными крышами, псы на цепях, подозрительно напоминающие локхи, длинные бараки, чтоб разместить вновь прибывших. С размахом живут, но видно, что в любую минуту они готовы сорваться с места и прятаться по бесконечным лесам диких земель.
Навстречу выбегают люди: кое-кто с оружием, женщин мало, детишек и вовсе не видать. На нас с Шику глядят с опаской, как на диких зверей.
Сергей и его бойцы выбираются из люка. Командир бросает короткие распоряжения, куда расселить бывших рабов, кому оказать помощь. Потом, не оглядываясь, обращается ко мне:
- Иди за мной.
Спрыгиваю с брони и иду за ним, а Шику - за мной, как приклеенный. В спину нам недвусмысленно упираются вороненые дула винтовок Геры и седого хмурого мужика Матвеича.
Сергей приводит нас в штаб: полуподвальное помещение с керосинкой на столе, лавки, на заплесневелых стенах карты местности.
- Садись.
Шику он игнорирует, не понимая, зачем я тащу за собой опасного парня. Мои слова о безоговорочной преданности и послушании нарьяга не произвели на командира повстанцев впечатления, но пристрелить мальчика он не осмелился.
Сажусь на лавку, приваливаясь к стене, спина ноет после долгой дороги. Гера устраивается напротив, демонстративно укладывая винтовку на колени, Матвеич, наоборот, садится за стол, вытаскивает из нагрудного кармана очки с толстыми линзами и сломанной дужкой и погружается в изучение какой-то карты.
Сергей придвигает стул поближе ко мне. Его поза, напряженная, со скрещенными на груди руками, мне не нравится.
- Так, значит, охотишься за Алвано? - уточняет он.
Киваю. Шику взъерошивается, я кожей чувствую исходящий от него страх.
- А если мы тебе поможем, согласишься кое-что сделать взамен?
- Отчего не согласиться, - пожимаю плечами, - у нас на добро отвечают добром.
- Да, брешет поди, собака! - ухмыляется Гера.
Сергей тоже не очень-то мне верит. Молчу, чего с ними спорить?
- Ладно, - не спуская с меня глаз, роняет он, - оставайся у нас пока. Алвано сейчас далеко, но ему придется вернуться сюда. Живи, только за пацаном своим приглядывай. Узнаю чего, с нелюдем у нас разговор короток.
Я соглашаюсь, хотя и не очень уверен в Шику.
Тут дверь распахивается, и в штаб влетает девушка. Да какая девушка, девчушка, с белокурыми кудрями и глазищами на пол-лица, в пехотной военной форме на три размера больше. Она с визгом кидается на шею сразу смутившегося Сергея.
- Папочка, папочка! Вернулся, родненький! - тараторит она.
Я опускаю глаза.
- Это Танюшка, дочка моя, - неохотно представляет ее командир, отдирая от себя детище, - Таня, погоди. Как ты себя ведешь, у нас гости.
Взгляд украдкой в нашу сторону; ресницы, как крылья диковинных бабочек, хлопают медленно и удивленно.
- Ну, все, за мной, ребята, - направляется к двери Сергей. - Да сиди ты, рыжий,- добавляет он, обращаясь к вскочившему было Гере.
Мы с Шику безропотно следуем за командиром. Селяне таращатся на нас. Сергей, чем-то довольный, насвистывает незамысловатую мелодию. Сворачиваем в тихий дворик, командир стучит в ставень и тут же открывает дверь.
Дом, как каменный валун, врос в землю, окошки едва виднеются над обомшелым фундаментом. Три ступеньки вниз, и мы оказываемся в небольшом помещении. Здесь тепло и светло, в середине стоит удивительное сооружение из беленых кирпичей, от него идет уютный жар. В кухне по локоть в муке хлопочет женщина, высокая и статная, в длинной юбке и растянутой домашней кофте, волосы убраны под платок.
- Здравствуй, Вера, - наклонив голову в низком проеме, входит Сергей, - не приютишь ли жильцов?
- Отчего нет? - женщина бросает короткий взгляд в нашу сторону. - Втроем веселее.
- Ну, тогда распоряжайся, а я пойду. Да, и накорми гостей.
- Когда я, Сереж, гостей не кормила? - усмехается мятежница.
Командир повстанцев ушел, а хозяйка, отряхнув муку, протягивает руку в знак приветствия.
- Меня Верой звать.
- Я Дан, а это Шику.
У нее жесткое скуластое лицо с большим, но изящным носом и поджатыми тонкими губами. Под испытующим взглядом темно-синих глаз мне как-то неловко, будто я обманываю гостеприимную хозяйку.
- Мальчика устрой на печи, а сам будешь спать на лавке, вон там, - говорит Вера, - скидывайте вещи и мойте руки, завтракать будем.
Сложив ранец и оружие, повожу затекшими плечами. Шику жмется ко мне, приходится отправить его за шторку. Надо раздобыть ему человеческую одежду, наверняка у них тут есть, может, тогда вид мальчика не будет резать окружающим глаза. Кто знает, сколько нам тут жить до появления Алвано.