Наступает тишина: ничего не бренчит, никто не кричит - Вера разогнала паникеров по комнатам. Сама вошла, молча и деликатно не глядя на нас, вынесла изувеченный аппарат. Стало совсем тихо.
Шику всхлипывает, уткнувшись носом в мою куртку,
- Тшш, - шепчу я, старательно кутая парнишку, прижимая к себе, - не реви, ты чего? Болит где-нибудь?
- Нет.
- Это главное.
Мальчик обвивает мне шею руками, горячо шепчет:
- Там… темно! И пусто! Там ничего нет… только пустота. И тихо, очень тихо…
- Ну, все, все, хватит! - резко обрываю я истерику. Знать, как у него ТАМ не хочу, для собственного спокойствия. - Тебе полегчало, теперь все пойдет на лад. Есть хочешь?
- Нет.
Он больше ничего не говорит, но успокаивается, я чувствую по ровному биению сердца и тихому дыханию. Пытаюсь расспросить о том, где он был после ухода из поселения мятежников, о страшных событиях в Нарголле, но натыкаюсь на упрямое молчание. Не хочет - ну и не надо. Главное, жив.
Проходит час, за который Шику успел пригреться и задремать у меня на коленях, а я - обдумать наше улучшившееся положение. Вера права: куда бы мы ни отправились, нас не оставят в покое. Ты прав, Корд: тут все связаны друг с другом. У Нарголльской войны единственное предназначение - прикрывать базу морфоидов в Нарланде. Ты много лет работал, чтобы найти и обезвредить синдикат, но не успел и погиб. И вот теперь я здесь, за нас двоих…
Пытаюсь уложить спящего Шику, мальчик инстинктивно стискивает руки. Разжимаю объятья и устраиваю его на постели, подтыкая одеяло, чтоб было теплее. В моем детстве так делала мама, а потом Корд. Теперь и мне приходится учиться мастерству - быть старшим.
Потом долго ворочаюсь в своей холодной койке, но уснуть никак не получается. Из коридора поддувает, свет от лампы слегка разбавляет тьму. Мне захотелось горячего кофе. На цыпочках, чтобы не разбудить остальных, иду на кухню.
- Дан, это ты?
Вера тенью выскальзывает из комнаты, бесшумными шагами минует коридор.
- Да, кофе захотелось.
- Хорошая идея, свари и мне тоже.
Тихо шуршит кофеварка, аромат свежемолотых зерен разливается по бункеру, напоминая о доме. Вера расположилась на твердом и узком, обтянутом дерматином, диване.
- Как себя чувствует мальчик?
- Неплохо. Он просто испугался, оказавшись в незнакомом месте. Да еще эти идиоты заорали.
Бледные губы растягиваются.
- Ты, я вижу, успокоился и как будто даже повеселел.
А глаза черные и глубокие, как два омута.
- Да, я рад.
Наливаю кофе в большие жестяные кружки со странной эмблемой «Odi». Вера благодарит кивком, обхватывает двумя ладонями и делает глоток.
- Горячий какой! - она дует на кофе, складывая губы трубочкой. Во мне натягивается невидимая, протянутая где-то внутри струна. Воспоминания о лесной избушке, странном танце без музыки и сумбурном разговоре, который постарались забыть.
Мне нравится на нее смотреть. Вера пьет кофе, потом вынимает узкую пачку «Sea Star».
- Угощайся, - вытряхивает сигарету с голубым фильтром.
- Ты куришь? Не замечал.
Эльви лукаво морщит нос.
- Вспомни, какой у них табак. Лучше уж терпеть.
- У тебя сила воли, - одаряю я даму комплиментом. Омуты из-под длинных ухоженных ресниц сверкают электрическими звездами.
- Скажи, ты все-таки решил лезть в драку?
Пожимаю плечами, наслаждаясь одновременно кофе и сигаретой. И женщиной, которая ко мне неравнодушна. Хотя бы чуточку.
- А ты предлагаешь искать тепленькую норку и прятаться в ней всю оставшуюся жизнь? Я солдат империи, Вер, брат учил меня драться до конца. Он не поймет.
Она отставляет кружку, наклоняет голову к плечу:
- Ну и что? Будешь снова палить в муравья из дробовика?
- Куда ни пали - попадешь в точку, - усмехаюсь я, - здесь все повязаны. Стивенс, Алвано и неведомый хозяин кровососов - все это одна банда. Их нельзя выпустить из Нарланда.
Эльви демонстративно чешет макушку. Задумчиво вытягивает нижнюю губу.
- И ты намерен сделать это один? - уточняет она. - То есть, извини, один за двоих. Да?
- Не смейся! - фыркаю я, не принимая ее игру. Злой юмор Веры я терплю с трудом.
- Тебя убьют, - она упирает мне в лоб указательный палец, изображая пистолет, и сгибает средний и безымянный, - пиф-паф, Дан Райт!
Я спокойно смотрю ей в глаза, а вижу, как оримский дождь стучит по подоконнику. В нашем доме теперь все так, как нравилось тебе.
На лбу Веры собираются складки.
- Ты пугаешь меня! Что ты задумал? Да что бы ни придумал, у тебя не получится, ты погибнешь!
- Не надо истерик, солдат не боится смерти…
- Дурак! - шепчет будто в крик Эльви. - Это не солдат… Это ты не боишься! Ты хочешь умереть, вот что ты делаешь!
Я обнимаю ее за плечи, стараясь успокоить. Как объяснить ей, что я знаю? Не поверит, покрутит пальцем у виска, в своей обычной манере начнет занудствовать.
- Я не умру, Вера, - уверенно говорю я, поглаживая напряженную под свитером спину.
Она внимательно слушает мой рассказ, не перебивает и не сводит глаз с моего лица. Тяжело вздыхает:
- Бедный мальчик!
- Не веришь мне?
Чуткие кончики пальцев скользят по шее, забираются в непривычно короткие волосы.
- Видимо, травма оказалась серьезнее, чем мы думали.
- Думаешь, я клиент психиатра?
- Ты построил замок на песке, Дан. Скорлупку, в которой сидишь и не видишь, что творится вокруг. Тебя любят женщины, за тобой друзья идут в огонь и воду, тебе предан нелюдь, а ты живешь прошлым и собираешься умирать.
Я отстраняюсь. Так и знал, что Вера не поймет. Как и Лина, она вечно считает себя правой. А я веду себя, как последний идиот!
- Поверь, я очень хорошо понимаю тебя. Сама пыталась сбежать в придуманный мир… В последний момент кто-то позвонил в дверь и сорвалось.
Вот как? Кто бы мог подумать!
- Люди умирают навсегда! На-все-гда! Понимаешь?
Не понимаю! И не хочу понимать!
- Твой брат, если он таков, как ты говоришь, не хотел бы видеть, как ты губишь себя…
Эльви еще что-то говорит, горячо доказывает, крепко обнимая за шею, плечи. А у меня шумит в ушах и со всех сторон наползает чернота, как будто проваливаешься в колодец.
- Скажи правду, Корд, ты призрак или просто проекция моего сознания?
- А тебе какой вариант больше нравится?
- Ну… не знаю. Мне трудно смириться. Невыносимо думать, что тебя нет.
Кружка с кофе опрокидывается на пол, растекается бурой лужицей.
- Там… темно! И пусто! Там ничего нет… только пустота. И тихо, очень тихо…
Неужели… Последствия черепно-мозговой травмы? Не может быть! Как же холодно в этом бункере.
- Надо жить, милый! Только этого хотел бы твой брат!
Я помню все!
Я помню заострившиеся черты родного лица, темную ссадину около упрямо сомкнутых губ.
Помню гордость и одобрение в твоих глазах, когда мне присвоили первое звание.
Помню, как церковный служка бормотал молитву в изголовье гроба.
Помню, как ты читал мне на ночь сказки.
Вера притягивает меня к себе, кладет мою ладонь себе на грудь.
- Обними меня, Дан. Обними и не думай о плохом. Забывай, забывай же… - она хрипло дышит, горячая и напряженная в моих объятьях. Верин свитер колет мне живот, оказывается, я успел уже снять футболку. Мне надо тепла, надо! Я хочу, наконец, согреться!
Конец второй части.
========== Главы 55-56 ==========
Часть третья: По краю
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело,
И только воля говорит: «Иди!»
Глава 55
У нее очень бледное лицо и большие испуганные глаза. Подвижный рот кривится от боли в вывернутых руках. На ней камуфляж и куртка, вроде пилотских в армии Оримы.
- А ну встала, сучка! Шагай, шагай!
Из-за расширенных зрачков глаза кажутся черными и блестящими. Вера поправляет на носу очки и внимательно разглядывает гостью.