- А озеро?
- Карраши.
- Облако?
- Тенгарр.
- Карраши арркем тенгарр, правильно?
- В озере отражаться облака, - кивает Шику, - Нар-одар-Дан прав.
В детстве и юности я ненавидел учиться. С равным отвращением относился к математике и биологии, физике и механике, но языки всегда давались мне легко. Грубое каркающее наречие нарьягов запоминается легко и естественно, будто я долгие годы живу в этих, забытых богом, краях.
Идем сквозь прогретый солнцем лес, красивый, прозрачный и безжизненный: ни птиц, ни мелкого зверья не видно, да и крупное не суется. Зверюги, напавшие на Шику, по его словам, вовсе не дикие, мятежники специально выводят псов, с дурацким названием локхи. Разглядев их утром после бойни, я изумился фантазии местных доморощенных генетиков: крупные, твердолобые черепа снабжены четырьмя ноздрями, глаза близко посажены, широкая пасть сверкает двумя рядами зубов - за первым, массивным, прячется ряд поменьше. Шерсть длинная, скатавшаяся в твердые колтуны, а под шерстинками мелкие роговые чешуйки - прямо броненосец, а не собака.
К счастью, больше мы не встречали локхи. Мятежники, видимо, посчитали, что расправились с мальчишкой нарьягом, и ушли.
- Против кого они бунтуют, Шику?
- Против верховный Харру, правитель Нарголлы, - объясняет Шику. Мы то и дело переходим с нари на имперский и обратно, довольно хорошо друг друга понимая. Правда, парень, наверное, уже стер язык отвечать на мои вопросы, но все равно отвечает, поясняет, рассказывает и при этом смотрит так, как не смотрела ни одна влюбленная девушка - с обожанием и восхищением.
- Чем он не угодил им?
- Харру - мудрый и справедливый правитель, - отвечает Шику, - но могущество нарьягов вызывать зависть у людей. Когда рабы на рудниках стали самовольно покидать Грот Ферро, нападать на детей Звезды, Харру решить собрать охрану. Заключить договор с чужаками.
- Ты имеешь в виду междумирье? - удивляюсь я. Шику озадаченно пожимает плечами.
- Земли, что за окном… Там живут похожие на Нар-одар, но сердца их черны.
- Харру покупал у междумирья оружие и людей?
- Нарьяги не уметь воевать, - переходя на имперский, печально кивает парень.
- А что вы отдаете взамен? Ну, тем, чьи сердца черны?
- Ферро, у нас много рудников…
- А как же ваша магия? - восклицаю я. Шику смотрит большими глазами.
- Нар-одар шутить? Что есть магия?
Глотаю застрявший в горле ком. Черт! Едва не выдал себя! Надо быть осторожнее.
До сих пор я не видел, чтобы нарьяг пользовался своими шаманскими свойствами. Шику разрушил мое представление о смертоносной нелюди: обычный мальчишка, сообразительный, простодушный, легкий на подъем. К великому моему удивлению, на его лысом меченом черепе стали пробиваться волосы.
- Зачем нарьяги бреют головы? - меняю тему разговора, и опять он удивляется безмерно. Потерев щетину на подбородке, демонстрирую, как я бреюсь по утрам. Чуть подумав, Шику качает головой:
- Я не бриться, нет…
Теперь удивляюсь я:
- Ты сказал, что расплавил пули, как ты это сделал?
- Меня научить Камфу.
- Я понимаю, что тебя научили, но как ты это делаешь?
Он напряженно думает.
- Как Нар-одар дышать?
Все понятно, Шику не может объяснить механизма действия магии, это на уровне рефлексов.
- Ну, а показать можешь?
Нарьяг кивает, закусывает губу и, хмурясь, смотрит куда-то в центр моей груди. Мгновение ничего не происходит, а потом… описать такое невозможно. Мне кажется, что меня затянуло в портал помимо воли, вокруг закручивается воздух, и я, будто внутри огромного персонального смерча, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, грудь горит, легкие плавятся от натуги.
- Хватит!
Шику моргает и, кивнув, отпускает меня. Я почти падаю, лицо мальчика плывет перед глазами - впечатляющая демонстрация! Похоже, магия нарьягов направлена на дестабилизацию пространства. То же они проделывают и с металлами: разрушается структура кристаллической решетки, ножи словно плавятся, но при этом температура не повышается ни на градус.
- Нар-одар не сердится? - с тревогой спрашивает Шику, я натягиваю на лицо улыбку.
Ты просто кладезь информации, мой мальчик, воистину мне подфартило встретить именно тебя!
- Нар-одар не сердится, - протягиваю руку к его голове таким привычным родным жестом, игла в сердце впивается еще на один оборот.
Вечерами я почти забываю, что Шику нарьяг. Без бус, в моей рубашке и со смешным ежиком волос, он кажется обычным пацанчиком. Мы сидим рядом и смотрим на огонь, крутя прутья с нанизанными на них тушками цакв. Брикеты концентрата давно закончились, и Шику наловчился ловить странных волосатых существ, похожих на змею с лапками ящерицы. На вид они ужасны, но есть вполне можно, мясо на вкус напоминает курицу.
- Расскажи о своих родителях, Шику.
- Я плохо помнить, только маму… Но лицо не помнить, только голос, песни…
Киваю. Я тоже смутно помню родителей, наверное, потому, что их все время не было дома.
- Мама пела о прекрасный мир, где жить наши предки, о бесстрашный герой, кто несет свет звезды туда, где темно… Она ждать, но не успеть… дождаться, да?
- Верно.
- Нар-одар, - вдруг спрашивает Шику, - расскажи о тот прекрасный мир, где ты жить.
Что я могу ему рассказать? Что пришел из мира, где живут люди с черными сердцами? Что родился в этом мире, рос, воевал, играл в футбол в дополнительном составе оримской сборной, а потом подставил брата и развязал войну? А еще и перебил посольство его соплеменников?
Качаю головой.
- Я ничего не помню о том мире, Шику. Извини.
========== Глава 6 ==========
Еще через два дня мы достигли горной цепи. Подножия гор облепили дохленькие серые елочки, а верхушки - седые облака.
- Сможем миновать перевал до темноты, Шику?
- Опасно.
- Тогда переночуем здесь.
Нам попалась маленькая пещерка, наверное, в таких же наши дремучие предки устраивали свои семейные гнездышки. Шику убежал в лес ловить ужин, а я развел костер и наломал лапника - спать на земле становится холодно.
Сидим у костра друг против друга в ожидании ужина, цаква мирно подрумянивается, потрескивая на пруте. Шику кутается в мою рубашку, подтянув к себе босые, исколотые хвоей ступни. В пещеру заглядывают далекие искорки звезд. Цаква начала дымиться, снимаю ее с огня, подношу ко рту и заставляю себя вонзить зубы в жареную тушку. Тонкие косточки противно хрупают.
- Шику, не лови больше этих змей, от них изжога одна. Аутотренинг, что цаква вкусная и полезная, уже не помогает.
Нарьяг сокрушенно кивнул, всем видом выражая скорбь.
- Далеко еще твой Грот Ферро?
- За перевалом. Нар-одар будет дорогой гость, Наару встретить с хорошее угощение.
Сильно сомневаюсь, что неведомый Наару так уж мне обрадуется, но мальчику о моих сомнениях знать не следует.
Шику склоняет голову к плечу, думает о чем-то невеселом, хмурит светлые брови совсем по-взрослому.
- Нар-одар опасно идти рудник, - наконец встревожено говорит он, - там быть Камфу.
По его тону понимаю, что Камфу я должен вспомнить.
- Ты наказать Камфу за нарушенность обряд? - спрашивает Шику.
Его вопросы застают врасплох, мальчик будто проверяет меня на вшивость.
- Как Камфу нарушил обряд?
- Он не дать молить об одарении, он вырезать ррицу не от святость… Он… Ты не помнить? - вскрикивает пораженный до глубины души нарьяг. - Про ррицу?!
Качаю головой:
- Шику, я плохо знаю ваш язык. Что такое ррица и причем тут святость?
Шику в отчаянии смотрит на меня. Он указывает на живот и начинает объяснять, как по-нарски звучат печень, почки и селезенка, как происходит обряд «обретения души».
У меня темнеет в глазах.
- Камфу взять ррицу, - моргая от набегающих слез, поджимает губы Шику, - он вырезать у Нар-одар печень и жарить ее для Алвано. Как ты не помнить?!