Поняли: сначала надо устранить эти секреты, только потом браться за саму деревню. Согласовав действия, вернулись в лагерь — он был устроен примерно в двух вёрстах от деревни. Быстро перекусили из сухого пайка, выделили время на сон. Один из нас, естественно подменяясь оставался и наблюдал за Байхэ с дерева, остальные поочерёдно отдыхали, чтобы набраться сил перед ночной операцией.
Когда опустилась кромешная ночь, мы начали зачистку секретов. По опыту понимал: эти отморозки ночью смену не делают, расслабляются, теряют бдительность. Убрать их оказалось несложно — двое из трёх вообще спали на посту, третий дремал, ни о чём не подозревая. Мы с братьями двигались как единое целое, словно три части одного организма — даже в полной темноте чувствовали друг друга с полуслова, с полжеста.
Луна скрылась за тучами, Байхэ погрузился во власть теней. Я подобрался к большой фанзе — бараку, где гнездилась основная масса банды. Изнутри доносился храп, было видно: перед сном они изрядно набрались какой-то дряни, даже дрались между собой, а потом начали таскать молодых девушек к себе. Я молил Бога, чтобы не попасться мне сейчас Санька или Машка — иначе все планы полетели бы к чертям.
Тихо приоткрыв дверь, увидел: два десятка хунхузов валялись кто где — на циновках, на лежанках, на земляном полу. Я двигался бесшумно, как тень. Первый спал у входа — точный удар ножом в сонную артерию, и он ушёл без звука, я только придержал горло тряпкой, чтобы не хрипнул. Второй — на циновке слева, молниеносный выпад, и лезвие находит цель. Один за другим хунхузы получали свой смертельный укол — кто-то пытался проснуться, но мой нож всегда опережал их реакцию. Пьяные, расслабленные, безоружные, они были лёгкой добычей.
Когда осталось трое, один вдруг вскочил, почуяв что-то неладное — видимо, запах крови взбудоражил инстинкт. Не раздумывая, выхватил ПР-92 с глушителем и аккуратно положил ему пулю между глаз. Двое остальных дёрнулись, но успели только получить свою порцию свинца.
Буквально за считанные минуты фанза превратилась в бойню: двадцать бандитов были уничтожены, и я поспешил к братьям — время было действовать дальше.
Пока я работал в фанзе с основной массой хунхузов, Никита и Лёша занимались зачисткой дома европейца, по прозвищу Джек, как выяснилось позже. Также они устраняли охрану возле лачуги с пленниками. Самих пленников мы решили освобождать только под утро — иначе начнут шуметь и только навлекут беду, как это часто бывает.
Дом Джека охранял один человек — тот спал, и Лёха точным метательным ножом перерезал ему горло. Самого Джека взяли тёпленьким: оглушили, крепко связали и оставили на полу до выяснения обстоятельств.
Оставалось взять дом главаря. Фанза Лю Чжэньго была добротно построена и охранялась часовым у двери и парой патрульных вокруг. Начали работу с внешней охраны. Первый часовой переминался с ноги на ногу возле ворот — тихий шаг, молниеносный бросок ножа, и тот оседает, я лишь успел подскочить, чтобы тело при падании не нашумело. Второй патрулировал справа — меткий выстрел из ПР-92 с глушителем, и он падает, немного громыхнув выроненной винтовкой. Третий у входа слышал шум и встрепенулся, но в этот момент также получил пулю между глаз.
Я остался держать периметр, Никита и Лёха проникли внутрь через боковую дверь. Внутри царила тишина, нарушаемая только храпом двух хунхузов, что оставалась последним рубежом охраны на пути к главарю — их обезвредили почти одновременно: синхронными ударами в область сердца.
Лю Чжэньго спал наверху, в компании двух молодых девушек, по виду совсем еще юных. Алексей первым оказался в спальне: главарь проснулся от легкого шороха, но не успел даже схватиться за оружие, когда мощный удар по голове отправил его в беспамятство. Пришлось изрядно ударить рукояткой пистолета, и то поначалу подозревая, что такому бугаю может и не хватить, но обошлось. После чего Леша с Никитой принялись вязать бессознательное тело главаря китайской банды.
Примерно в это же время я, наблюдая за округой почувствовал движение, и в падении сделал в ту сторону два выстрела, и в тот момент пуля, предназначавшаяся моей голове, выбила щепки из стены стоящей за мной фанзы. Это оказался тот самый европеец Джек, жаль, но поговорить по душам с ним уже не удастся.
— И как только развязался ублюдок? Ведь спеленали то его на славу. — подумал я.
Когда мы убедились, что больше никого из бандитов не осталось, то пробежались по оставленным телам хунхузов и бегло собрали оружие, что принадлежало бандитам. Совсем не хочется, знаете ли, чтобы высыпавшие любопытные местные жители в тебя стреляли, перепутав или с другой какой корыстной целью.