— Иосиф расскажи, как прошло ваше общение? — спросил его Никита.
— Знаешь, брат, у меня, признаться, двоякое чувство после разговора с этими людьми, — начал Иосиф с кавказским акцентом. — Безусловно, все они имеют активную гражданскую позицию. И неудивительно, что взгляд англичан через разного рода Герценбергов пал именно на них. Вполне возможно, несколько человек смогли бы принести пользу в будущем. Но точно сказать, как проверить их в деле, я пока точно решил, лишь один вариант имеется, но не знаю одобрите ли вы его. — К тому же, трое из них, по моему ощущению, просто больные люди. У них явные трудности в личной жизни, в основном связанные с долгами родителей, и на этом фоне эти молодые люди обозлены буквально на всех вокруг. Не появись на их горизонте английских прихлебателей, думаю они и сами могли бы совершить какие-то плохие поступки. Не мудрено, что они купились на угощение своих кураторов и поддались на агитацию. Возможно, таким образом хотели решить свои проблемы. Ведь, как ты помнишь из разговоров, англичане премировали, и достаточно недурно за проведенные террористические акции.
— И что ты думаешь, с ними нужно сделать? — уточнил Никита.
— Не знаю, Никит. Эти люди однозначно не будут сидеть на месте и рано или поздно попадут под влияние подобных Герценбергу людей, ну или какого-то преступного элемента, и при таком развитии ситуации создание террористических групп — подобных тем, которые нам удалось ликвидировать, просто неизбежно. Но и принимать какие-то кардинальные решения, просто устранив людей, что кажутся нам подозрительными, я считаю безрассудно. Они же фактически ещё ничего не совершили и лишь только думали об этом. Ведь если мы начнём просто уничтожать людей, которые думают по-другому, чем мы, то кем мы тогда станем? — сказал, усилив голос, теперь уже с ярко выраженным акцентом, Иосиф. — В кого мы превратимся при этом?
— Ты прав, Сосо, — включился я в разговор. — Именно такие мысли и хотелось нам услышать из твоих уст. Нельзя превращаться в зверей, нам надо решить, каким образом взять этих людей на контроль и хотя бы периодически отслеживать их связи.
— Но как это сделать? — спросил Иосиф. — Я просто физически не смогу за ними следить. У меня своих дел куча. Опять же, в основном, конечно, на заводе, но и по учебе дел невпроворот.
— Никто не говорит, Иосиф, что тебе лично нужно бегать за ними. Но было бы неплохо создать свою рабочую агентурную сеть. Лучше всего среди мальчишек, подростков, беспризорников, отирающихся на улице, заодно и присмотреться к ним можно будет. Самых проворных да надежных можем в будущем перевезти, при их желании, конечно, в наш Белый Ветер, — сказал я. — Придется им приплачивать, конечно: беспризорники ради каких-то эфемерных светлых идей и задницы своей не оторвут. Много платить им ни в коем случае нельзя, так немного подкармливать — будет не лишним.
— Подумай, какие ресурсы тебе понадобятся для этого, и готов ли ты взяться организовать такую структуру? — спросил я его. — А лучше, если ты подберешь какого-то надежного человека, который будет этим заниматься, а не сам.
— Вообще, Иосиф, старайся опираться на надежных людей. Ведь среди тех же студентов у тебя уже появились единомышленники?
— Да, Никит? Их уже восемь человек, которые сейчас активно работают на нашем предприятии. Они вдохновились результатами, что нам удалось достичь. И, признаться, я даже не ожидал, что такая деятельность вызовет их живой отклик. Неделю назад мы разделили обязанности между всем нашим небольшим сообществом, и выделили для каждого свою задачу.
В процессе разговора с Иосифом у меня стало складываться понимание, что ему нужна команда. Мы с братьями всё-таки, конечно, можем быть направляющей и определяющей стороной процесса, но ключевыми фигурами вряд ли станем. И, признаться честно, выходить из тени — даже в случае, если случатся серьезные изменения в политическом устройстве государства, которые, по нашим прогнозам, произойдут ещё не очень скоро, — нам никак не хотелось.
Проанализировав ситуацию, хорошенько покопавшись в своей памяти и имея задачу по организации сети в Петербурге, мы с братьями пришли только к одному выводу, поняв, кто может стать правой рукой Иосифа в решении подобных и не только задач.
А именно — это Феликс Эдмундович Дзержинский, которого, к сожалению, в своё время мы упустили. Признаться, я даже и не знал, где его искать, в отличие от Иосифа Виссарионовича. Отрицать, что этот человек оказал огромное влияние на развитие страны в моем прошлом, — просто глупо. Да, сведения о нём противоречивы. Но, так или иначе, он яркая личность. И помню, как 23 августа 1991 года снесли памятник этому человеку на Лубянке, будто боясь, что расплата за содеянное может прийти. И «прогрессивные силы», видимо хотели стереть раз и на всегда об этой легенде, внесшей немалый вклад в создание органов государственной безопасности. Да ошибок было очень много, но в целом Железный Феликс, даже после смерти был символом, иконой для многих сотрудников всесильного КГБ, а затем и ФСБ. Привлечь его к нашему делу было бы весьма кстати.