Никита занимался заказом формы и другой экипировки, собственно, мы как-то не задумываясь особо, органично распределяли свое время на выполнение поставленных задач. Решили пошить два вида формы. Ребята значительно выросли и окрепли за последнее время, и поменять её сейчас, да и «обмять», было бы не лишним. Взвесив все «за» и «против», мы заказали две формы: песочного и цвета хаки.
Для того времени она была достаточно прогрессивной, так как имела множество карманов и состояла из брюк, усиленных наколенниками, и куртки специального кроя с карманами. Ещё для работы в условиях Африки заказали на всю команду очки, чтобы защитить глаза от большого количества пыли и грязи. Они были похожи на очки консервы для мотоциклистов.
Переделали и ременно-плечевую — снабдив её достаточным количеством подсумков для ношения снаряжённых обойм, а также патронов россыпью и индивидуальной аптечки. Для каждого бойца был заказан рюкзак — немного усовершенствованная версия РД, который мы шили себе ещё в Прилукской.
Каждый боец был снабжён маскировочной накидкой цвета саванны, способной укрыть и замаскировать его как в гористой местности, так и среди высохшей травы. Обуви уделили особое внимание, с учетом того, что огромное количество перемещений на местности придется переносить на своих двоих. Себе мы когда-то уже шили берцы, и здесь тоже решили сделать удобную обувь на шнуровке, хорошо удерживающую голеностоп от повреждений.
Для головы остановились на широкополых шляпах, похожих на те, что носили бойцы советской армии во время войны в Афганистане, а также на кепи с мягким козырьком.
У каждого было три комплекта сменного белья. На руки одевались кожаные налокотники. К сожалению, найти что-то подходящее для изготовления москитной сетки не получилось, поэтому здесь больше мы рассчитывали на репелленты, изготовить которые подрядился один опытный аптекарь. Имея опыт чеченских кампаний XX века, решил изготовить и заказал шейные платки в виде шемахов, куфий или арафаток, как кому больше нравится. Конечно, классический арабский вариант не получился, но они были достаточно удобные и отлично могли защитить органы дыхания от пыли — как на марше, так и в засаде.
Большое внимание уделили снайперской подготовке наших бойцов, и практически половина из всех курсантов показала отличные результаты. Оценив те прицелы, которые стояли на наших винтовках ещё 5–7 лет назад, мы поняли, что они к этому времени морально устарели. Зная об эффективном варианте прицела ПУ, который ещё в советское время называли «пэушка», мы с братьями начертили его, заказав детали на разных производствах.
Внедрять массово и патентовать данное изделие не спешили. Стёкла для заказали на производстве у Карла Цейса в Германии, основные элементы изготавливали уже в России, а сборку проводили в наших мастерских. Получилась достаточно простая конструкция, удобная для массового производства, с относительно низкой себестоимостью, если сравнивать с тем вариантом, которым сами пользовались ранее.
Прицел оказался более неприхотливым с точки зрения ударной стойкости, вышел он в итоге 3,5 кратный, имел диаметр 22 мм и весил около 400 граммов. Крепления были универсальные, но на винтовках «Маузер» сделали специальную планку, к которой он легко крепился и снимался при необходимости. Ещё во время Второй мировой войны эта «пэушка» настолько впечатлила немецких военных, что они создали на её основе собственный прицел ZF4 для снайперских винтовок. Именно прицел ПУ стал основой для дальнейшего развития советской снайперской оптики, включая создание более совершенных моделей, таких как ПСО-1.
Из короткоствольного оружия мы решили оставить наши ПР-92, зарекомендовавшие себя за последнее время как самый прогрессивный ствол на текущий момент. А вот способ ношения видоизменили. Каждый боец при себе имел один пистолет в кобуре на поясе и один — на груди, к которому был быстрый доступ в любых условиях, и он практически не мешал в рукопашном бою, особенно удобно было использовать если пространство ограничено.