- Американцы… - вздохнул Марк. – Ты был хоть раз в Бордо? Видел, как Гарона вливается в Атлантический океан? А наши замки? А порт Луны?
- Нет, - замялся Лафейсон.
- Тогда ты ничего не знаешь о Франции, мой новоявленный друг, и я предлагаю тебе это исправить в срочном порядке. К тому же у нас буквально недавно проложили трамвайные пути, и я сам на них еще не накатался. Ну? – с надеждой спросил Сорен. – Я хоть немного тебя заинтриговал?
- Я немного не понимаю, что ты от меня хочешь.
- Я… - теперь и Марку стало неловко. – Я предлагаю тебе поехать в Бордо. Это мой родной город. Он очень красивый, правда. Ты уже две недели работаешь без выходных, отдыхать ведь тоже надо. Поверь, боссы мало замечают твои действия, им важен результат.
- Ты за мной следишь что ли?
- Эм… Нет, ты что? По понедельникам в мои задачи входит просмотр камер и перенос данных в архив, а ты постоянно здесь.
- А, ясно.
- Ладно, не буду отвлекать, - по лицу Сорена было видно, что он расстроен. – Если надумаешь, то ты знаешь, как меня найти.
- Марк?
- Да?
- Думаю, мне действительно нужно развеяться.
***
- …Значит так, на этих выходных ты работаешь над, так называемым, «четырнадцатым кодом». Я пытался разобраться в нем, но мне не хватает некоторых данных. От тебя мне требуется…
- Тони, остановись, - прижав к уху довольно странный мобильный телефон, Локи в темноте сидел на столе в кухне. – Я не смогу на выходных.
- Погоди, ты же закончил с чертежами самолетов?
- Да.
- Тебя подозревают? – забеспокоился Старк.
- Нет… - стряхнув пепел сигареты в раковину, Локи вдохнул едкий дым. – Конечно же нет. Я просто…
- Что, Локи? Что «просто»?
- Хочу отдохнуть.
- О, Бог мой! Я уже начал писать запрос на вывоз твоей шкуры! Не пугай меня больше так!
- А ты раньше времени не начинай паниковать.
- Отдыхай, какие вопросы? Ты и так за две недели переслал нам информации больше, чем предыдущий за месяц.
- Я разберусь с «четырнадцатым кодом», но позже. Только что это?
- Команда, которая запускает парочку смертоносных бомб. Тебе не нужно ее красть, нужно лишь узнать шифр, чтобы, если французишки решат его использовать, то мы об этом знали.
- Это же тяжелое вооружение, да?
- Нет, блин, самое что ни на есть легкое!
- Окей, я понял тебя.
- А чего собираешься делать?
- Еще точно не знаю.
- Лжешь, Локи, я же слышу.
- Тебе обязательно все знать?
- Я же твой наблюдатель и связной, от меня зависит твоя жизнь, не забывай.
- Я поеду в Бордо.
- А там-то ты что забыл?
- Меня пригласили.
- У тебя свидание? – Тони явно не верил своим ушам.
- Сильно в этом сомневаюсь, - разочаровано пробубнил Лафейсон.
- Погоди… Стоп. Я не верю… Неужели тебе кто-то приглянулся?
- Этот рабочий канал, Старк, и я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.
- У тебя нет личной жизни, Локи!
- Да пошел ты!
- Лафейсон!
- В понедельник я свяжусь с тобой.
Выбросив дотлевшую сигарету в мусорное ведро, Локи нажал на кнопку сброса и подошел к окну. Было очень непривычно видеть позеленевшую траву, листву деревьев и людей в легких куртках. Лафейсон скучал по зиме, по нормальной, настоящей и человеческой зиме, и праздник жизни, происходивший на улицах юго-запада Франции, его совсем не радовал. Телефон, лежащий на столе, вновь засветился зеленым светом, и Лафейсон нехотя поднял его.
- Что еще?
- Я просто хотел пожелать тебе хороших выходных и удачи.
- Ты можешь оставить меня в покое хотя бы на несколько дней?
- Хорошо, но будь осторожен.
- Я всегда осторожен.
***
Около четырёх часов дня на рабочую почту Локи пришло письмо от Сорена, содержащее в себе всего пару предложений, которым Лафейсон улыбался еще с полчаса, как последний идиот. «Надеюсь, ты не передумал. Обещаю, будет весело!» - гласило сообщение. Локи совершенно не умел флиртовать, выказывать знаки внимания, намекать. Уже четыре года он постоянно работал, словно проклятый – учил языки, учился правильно держать оружие и стрелять, учился техническим аспектам, тренировался в боевых искусствах, пытался одолеть науку по защите информации, и все это у него действительно хорошо получалось. Тем не менее, обычная жизнь в социуме стала для него чем-то вроде загадки, неизведанной тайны, которую Локи совершенно никак не хотел решать. Более того – ему это было не нужно и не интересно. Но Марк… Марк вызвал в нем странные и противоречивые чувства. Хотелось быть ближе к этому человеку, дотронуться, ляпнуть какую-нибудь сентиментальную глупость, но Локи не мог себе этого позволить. В его деле личная жизнь становится запретным плодом, и никакой змей-искуситель не должен мешать обычному течению жизни, даже если он невероятно красивый француз по имени Марк Сорен. Однако при виде этого молодого мужчины у Лафейсона слабели руки и ноги, начинало бешено биться сердце, и какие бы мысли не крутились в голове, ничего не помогало.
Сколько бы Локи не проклинал себя за слабость, но сделанного уже не вернешь. С великим запозданием гормоны в теле Лафейсона стали требовать свое, и он сдался, списав это на первое правило экстренных ситуаций – удовлетворить, как можно больше физических потребностей. А ситуация ведь действительно была экстренной, во всяком случае именно в таком свете ее видел Локи. В первый же день поездки в Бордо, Марк явно намекнул Лафейсону, что ему интересна не только дружба, позволив себе приобнять практически незнакомого человека. Именно в тот момент Локи понял, что такое «встал, как вкопанный» - в глазах потемнело, зашумело в голове, сердце готово было выскочить из груди и хотелось явно большего, но нет, этого просто нельзя было допустить. Гордость. Чувство собственного достоинства, привитое родителями, не покидало Локи с самых ранних лет его жизни, а здесь… Даже обычные прикосновения чужого человека вызывали в нем некий диссонанс: с одной стороны это приятно, а с другой стороны Лафейсон банально не знал, как ответить и именно поэтому всеми силами строил из себя профессионала в подобных вопросах, что было невероятнейшей ошибкой.
Марк никогда не торопил свою новую пассию, относясь к нему со всем трепетом. Каждый вечер Сорен посвящал исключительно Локи и никому больше, ибо именно этот сумасшедший американец запал ему в сердце так, как никогда и никто до этого. Лафейсон был слишком свободолюбивым, слишком строгим в отношении рабочих моментов, но стоило только Сорену сказать несколько ласковых слов, как Локи тут же растекался маленькой лужицей возле его ног, и, порой, Марк этим пользовался, совершенно не подозревая о том, что для объекта его обожаний все происходит в первый раз, а когда понял, то было слишком поздно.
Свернувшись в позу эмбриона на кровати, Локи нечасто и тихо всхлипывал и всячески отказывался давать ответ на вопрос «что случилось?». Ему было больно, очень больно. Статьи в интернете и различных форумах предупреждали его об этом, но Лафейсон, думая, что его готовили и не к такому, решил вновь состроить из себя всезнающего человека и не признался в том, что у него еще никогда и никого не было, забыв, что страстью Сорена можно выжигать целые города, и поплатился за это. Низ живота сводило жгучей острой болью, но не это было самым противным. Локи раскрыли, его уличили во лжи, а для любого шпиона это было сродни пули в сердце.
- Зачем ты мне солгал? – Марк суетился над Локи и не знал, что же ему делать. – Я бы никогда не сделал подобного, если бы знал! Что за глупость, Локи?
- Уйди, прошу.
- Я никуда не уйду и ты прекрасно это знаешь! Как можно было устроить этот спектакль?! И ради чего?
- Прекрати-повышать-на-меня-голос!
- Ты ненормальный, слышишь? Зачем?! На кой черт?! В этом не было ничего постыдного! Да, странно, конечно, но в пределах нормы.
- Отвали от меня!
- А теперь ты будешь обвинять меня во всем случившимся? Как я мог действовать под стать ситуации, если у меня не было должной и актуальной информации?