Никакой фейерверк ее уже не интересовал, но Катя послушно двинулась следом. Пробираясь сквозь толпу, Дмитрий взял ее за руку – у него была сухая и горячая ладонь, а она боялась, что вспотеет от волнения. Люди расступались, узнавали того, кто только что показывал крутые фокусы, что-то выкрикивали вслед, но он не останавливался, а выйдя на свободное пространство и вовсе ускорил шаг так, что Кате пришлось чуть ли не бежать.
Потому когда он резко остановился, пропуская девчонку на самокате, Катя споткнулась и врезалась в него с размаха. Дима поймал ее за плечи, и его губы оказались совсем рядом. Она не удержалась, привстала на цыпочки и поцеловала его.
Он не смутился ни на секунду, как будто ждал этого. Кончиком языка провел по губам, перехватывая инициативу. Подхватил под поясницу, погладил шею, запустил пальцы в волосы на затылке, отчего Катя вздохнула и прижалась крепче, изучая ладонями его твердые мышцы под гладкой бархатистой кожей.
Целовался он просто божественно. Она выпала из времени и пространства и пришла в себя, только когда за спиной прикрикнули сварливым женским голосом:
– Вы еще потрахайтесь тут! Дети же смотрят!
Вздрогнув, она отпрянула, оглянулась и увидела невысокую полную женщину с короткими обесцвеченными волосами. Взгляд ее горел праведным гневом.
– Совсем стыд потеряли, тьфу, – рявкнула женщина и пошла прочь.
Вновь притянув Катю к себе, Дима зарылся носом в ее волосы и рассмеялся. И хорошо, потому что ноги не держали, отпусти он ее сейчас – просто-напросто сползла бы на асфальт.
– Слушай, если ты хочешь...
– Хочу, – не дослушав, выдохнул он в ее макушку.
– Мы можем прямо сейчас уехать? – спросила она, боясь услышать, что у него еще дела, и освободится позже. Или того хуже – сегодня вообще не получится, а в следующий раз она ни за что не решится...
– Да, конечно. Погоди минуту. – Он убрал одну руку с ее талии, порылся в кармане штанов, и Катя догадалась, что он вызывает такси. – Идем.
Снова потащил за собой, мимо празднично сияющих прилавков, прогуливавшихся людей, каких-то аниматоров, вышагивавших на ходулях в разномастных костюмах...
За спиной раздавался шум, треск, музыка, гул голосов. Внезапно что-то затрещало, загрохотало, лица озарились отблесками – начался салют. Но ни Катя, ни ее спутник не обернулись и не замедлили шаг.
Только на самом краю площади, за сквером с лавочками, возле тротуара, где стояли припаркованные машины, он спросил, не жаль ли ей уходить, ведь веселье еще не закончилось.
– Поехали уже, – отмахнулась она. Наверное, вышло чересчур резко, но он лишь усмехнулся в ответ.
Шагнул ближе, заглянул в глаза и вдруг втянул воздух, принюхиваясь. Облизнулся, сверкнул зубами в полуулыбке – как когда-то давно, она показалась Кате похожей на оскал, а зубы в темноте выглядели острыми, будто клыки хищного зверя.
– Как от тебя вкусно пахнет, – промурлыкал он.
На миг ей почудилось, что в его словах звучит голод, в самом что ни на есть прямом смысле. Она даже испугалась, будто красавец внезапно превратился в чудовище. Но тут же мысленно посмеялась над собой – надо же выдумать такие глупости!
– Наше такси подъехало, – сообщил он самым обычным голосом.
Катя присмотрелась – от наваждения и следа не осталось. А когда они уселись на заднее сиденье, машина тронулась с места, и Дима снова поцеловал ее, все до единой мысли вылетели из головы.
Тихонько, чтобы не попасться на глаза Марии Андреевне, они зашли в дом через заднюю дверь. Внутри было тихо и темно, но Дмитрий прекрасно ориентировался и не стал включать свет. Вел Катю осторожно, но все равно она дважды умудрилась споткнуться и вцеплялась в него, чтобы не упасть.
В конце концов он подхватил ее на руки и внес, хихикающую, в свою комнату. Зажег тусклый ночник.
– Я хочу видеть тебя.
Она немного стеснялась, но поняла, что и сама хочет на него смотреть. Никогда еще она не видела такой совершенной внешности, если только на картинках. Гармонично сложенное, упругое и гладкое тело, плоский живот, стройные ноги и округлые ягодицы. Сколько Катя ни приглядывалась, не заметила ни единого, хотя бы крошечного недостатка: ни некрасивой родинки, ни шрама, ни лишней складки. Да у него даже пальцы на ногах были идеальными!
Оставшись в одних трусах, под резинку которых спускалась по животу дорожка почему-то рыжих волос, он приблизился, взял ее лицо в ладони, скользнул губами по ее губам и прошептал:
– Ты позволишь мне сделать это? – его ладони легли на шею, большие пальцы очертили линию скул и подбородка. – Разрешишь мне любить тебя?
– А зачем, по-твоему, я сюда пришла? – огрызнулась она, за притворной бравадой скрывая смущение. Странный он все-таки. Но очень красивый, до невозможности просто. – Продолжишь болтать – я тебя сама изнасилую.