– Можно даже оставить его насовсем. Тем более, он идеально подходит к цвету ваших волос, – усмехнулся Дмитрий.
– Вы имеете в виду, взять домой?
Впервые ее лицо выразило яркие эмоции. Это было странно: факт, что незнакомый человек откуда-то знает про болезнь, не вызвал у девушки такого удивления, как предложение взять кота. Да еще в месте, где кроме всего прочего пристраивают их в хорошие руки.
– Да. С ним будет не так одиноко. Он умеет жалеть молча: не задаст тупых вопросов, не полезет с советами и не растреплет о ваших проблемах всем знакомым. В ответ понадобится всего лишь кормить и менять лоток.
– Раз вы в курсе моей проблемы – не знаю уж, кто вам растрепал, – то должны понимать, что я не могу себе позволить заводить животных. Это было бы ужасно безответственным поступком, ведь я... Ведь мне... – она отвернулась к окну. Взгляд ее стал пустым, но ни одной слезы не выступило на глазах. То ли сдержалась, то ли все выплакала заранее.
– Врачи не сказали, сколько мне осталось. Пытались внушить оптимизм, обещали, что сделают все возможное, говорили, что рано отчаиваться. Мы еще поборемся. Выходит, мы – это я и... – она запнулась, не смогла себя заставить произнести вслух то короткое слово, которым обозначался ее приговор. – Только вот весовые категории у нас разные, так что шансов у меня нет. А кот – это надолго, и передать его потом некому.
– Если проблема только в этом, не беспокойтесь. В любой момент мы примем его обратно, просто сообщите – приеду и увезу, – заверил Дмитрий, отметив, что она машинально запустила пальцы в пушистый огненный мех. – Вы хотели американо? Пойду приготовлю, а вы подумайте. За то время, как допьете кофе, успеете решить, нужно вам оно или нет.
– Сколько, по-вашему, времени у меня в запасе? – спросила она глухо.
Чувствуя давящий взгляд между лопатками, Дмитрий обернулся, присмотрелся внимательно – по-прежнему ничего похожего на приближающуюся истерику. Покачал головой и ответил как есть.
– Нисколько. Дни, недели, может, пара месяцев. Если будете слушаться врачей – немного больше, но... Да вы и сами догадываетесь.
– Спасибо, – кивнула она. – Как же так вышло, что вы единственный, кто со мной честен?
– Мне нет до вас никакого дела. Равно как и вам до меня.
Как и обещала, девушка пробыла в «Котейной» ровно столько, сколько потребовалось, чтобы выпить чашку кофе. И все-таки забрала кота – видимо, ей и вправду было одиноко. Едва красная машина скрылась из вида, Машенька велела Симе присмотреть за кафе и позвала Дмитрия на два слова.
– Помоги ей, – проговорила она, умоляюще глядя в его глаза. – Ты ведь можешь, я знаю.
– С какой стати? – фыркнул Дмитрий.
– Она такая молодая, красивая, жить бы и жить. Бедная девочка!
– А разве болеют и умирают только старые и уродливые? Я был сегодня в больнице, там таких, как она, целые толпы. И что же, я всем им должен помочь? – он увидел проблеск обиды в ее взгляде и смягчился. – Ну-ну, не принимай близко к сердцу. Зря я ее сюда привел.
На лице Машеньки появилось непривычное упрямое выражение. Выдохнув, она посмотрела строго и сказала тихо, но твердо:
– Никто и не говорит про всех. Но ей ты поможешь. Потому что я тебе велю.
– Так нечестно! Ты не должна меня заставлять! – вскинулся Дмитрий. – Мне все не просто так дается, между прочим – знаешь, как это больно, отвратительно, грязно и вообще, столько сил придется потратить... Я не хочу, неужели не понимаешь?
– Разве я часто тебя о чем-то прошу?
– Нет. Если бы речь шла о тебе, я бы все что угодно сделал. А ты пользуешься моим положением и издеваешься, – произнес он с укором.
– Не дави на жалость, – отрезала Машенька. – Просто сделай, как я говорю. Мне это нужно, и тебе, кстати, тоже.
– Да не нужно мне это. – Он вздохнул горестно, покосился на нее – не передумает ли, развернулся и вышел, скрипя зубами от досады.
***
Дверь захлопнулась, щелкнув замком, и в квартире наступила такая тишина, что Инга нарочно шаркнула тапочкой – убедиться, что внезапно не оглохла. Рыжий кот, сидевший на пороге комнаты, навострил уши на звук.
– Вот, Пряник, теперь точно мы с тобой остались одни, – сказала Инга коту.
Голос прозвучал жалобно, и ей стало противно. Чего, в самом-то деле, она ожидала? Что он бросит все дела, разведется с женой и будет утешать, держа за руку, и наблюдать, как болезнь сперва ее изуродует, а потом сведет в могилу? Ладно хоть пообещал возместить расходы, даже на это она не особо рассчитывала.
Вспомнив скорбное выражение, возникшее на его лице, когда Инга озвучила свой диагноз, она усмехнулась. Стоит людям услышать слово «рак» – и сразу начинают смотреть на тебя с подчеркнутым сочувствием, говорить вполголоса или с нарочито бодрой интонацией. Держись, мол. Ты, главное, не теряй надежды. Только все равно понятно, что с тобой заранее прощаются, мысленно вычеркивают из списка тех, с кем можно повеселиться вечерком, и впредь, упоминая в разговоре твое имя, непременно добавят: «какой кошмар!»