– Так, все! Ушел – и хрен с ним, ветер в спину. Все равно не до него сейчас, – одернула себя Инга и решительным шагом направилась в кухню.
На столе остывал ужин на двоих. Запахи защекотали нос, но вместо аппетита вызывали тошноту. Вид нетронутых тарелок, столового серебра и бокалов нагонял тоску, букет темно-красных роз казался насмешкой. Один лепесток упал – словно пятно подсохшей крови на белой скатерти.
Инга поежилась, собрала ее за углы, со звоном стряхнула все в кучу, связала в узел и вынесла из квартиры. С трудом, но упихала в мусоропровод – еда, посуда, ваза и скатерть с грохотом полетели вниз.
Даже такое простое действие утомило ее. Инга погасила свет и прилегла на кровать. За окном сгущались сумерки, а в комнате с зашторенными окнами было и вовсе темно. Рыжий кот запрыгнул следом, потоптался по ногам хозяйки, поднялся выше и лег у плеча, пристроив голову на груди. Приобняв его, она почесала пушистые щеки, и кот зажмурился и громко замурлыкал, будто внутри него заработал моторчик.
Погружаясь в дремоту, Инга подумала, что надо бы перестать лить слезы и как-то все упорядочить. Для начала позвонить маме, сказать, что наконец рассталась с «этим козлом», помириться с ней, прежде чем сообщить дурную весть. От этих мыслей она понемногу успокаивалась. Не стоит загадывать наперед, лучше жить сегодняшним днем, потихоньку, как получается.
Так она и уснула, обнимая кота. Во сне Пряник почему-то был гораздо больше, прямо-таки огромным, и поменял масть, став трехцветным. А еще у него появилось два хвоста.
История четвертая. Легенды и суеверия. Глава 16
К счастью, обошлось без операции: перелом оказался вовсе не таким страшным, каким выглядел на первом снимке. Врач долго рассматривала их оба, сверяла один с другим и лишь руками разводила, не понимая, как такое могло получиться.
– Будто осколок кости сам собой встал на место, в первый раз такое вижу, – недоумевала она. – Я бы подумала, что снимки перепутали, но тут скорее дефект какой-то... Вы точно обратились к нам в тот же день, как получили травму? Очень быстро заживает, вам повезло с организмом!
В конце концов ногу закатали в гипс, Кате велели купить костыли, дали ценные указания и отпустили домой. Дима приехал за ней на арендованной по такому случаю машине (обычно он предпочитал брать такси), где заботливо было отодвинуто переднее сиденье, а на полу лежали подушечки, чтобы удобнее устроить ногу.
Едва Дима вошел, Катя заметила, что он выглядит бледным и немного осунувшимся, словно приболел или не выспался. На вопрос, что случилось, он отшутился. Мол, готовился к ее возвращению и так волновался, что провел всю ночь без сна. Но когда он зашелся в приступе глубокого грудного кашля, она забеспокоилась всерьез.
– Умудрился подхватить простуду, – признался Дима нехотя. – Не бойся, это не заразно. Само пройдет.
Всю дорогу Катя оживленно болтала со своим спутником, обрадованная, что все обошлось. Пусть в больнице ее продержали почти неделю, главное, резать не стали, и поправится она намного быстрее, чем думала.
Неожиданно Дима привез Катю не к ней домой, как она рассчитывала, а к себе. Даже не предупредил, просто заехал в арку, ведущую во дворик, и заглушил мотор.
– Но ведь здесь тебе будет гораздо комфортнее, – искренне удивился он в ответ на ее возмущенный протест. – За вещами я съезжу, скажешь, что нужно забрать...
– Ты правда не понимаешь или прикидываешься? Там ведь мой дом! А здесь – чужой, как бы у вас ни было распрекрасно.
– Всего лишь дело привычки, не стоит придавать ей такое важное значение, – невозмутимо парировал Дима. – Попробуй подойти к вопросу рационально. Здесь для тебя самое безопасное место. Да еще с этим гипсом – даже по дому перемещаться нормально не сможешь, не то что выйти куда-то. А мы о тебе позаботимся. Опять же, скучно не будет.
Его голос звучал так спокойно, так ласково, но Катя вдруг почувствовала себя абсолютно беспомощной. Будто сейчас ее запрут в этом пряничном домике, прикованную к постели, она окажется во власти этого человека и никуда не сможет деться...
– Катя, ты сейчас о чем думаешь? – спросил он и тронул за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Чего боишься?