Дима поднялся, велел сидеть здесь и вышел, пошатываясь. Принес одежду и бутылку воды и вновь удалился, предложив ей принять душ, если хочет. Пока она приводила себя в порядок, он возился в комнате и закончил почти одновременно с ней.
Снаружи снова шел дождь, косой завесой мелькая в свете уличных фонарей. Дима посадил ее в машину, забросил мешок в багажник и вырулил со двора, не задерживаясь. Включил радио – салон наполнил приглушенный блюз.
Катя откинулась на спинку сиденья. Внезапно навалилась усталость. Она не могла понять, чего хочет сильнее – есть или спать. Чем дальше они уезжали, тем нереальнее казалось все, что произошло.
– Ни о чем спросить не хочешь? – покосился на нее Дима. Катя чувствовала, что он переживает. Боится, что после сегодняшней ночи она все-таки сбежит. Для этого не нужно было уметь читать мысли.
– Слушай, давай в мак заедем, а? Я так есть хочу... Нет, жрать хочу, как собака.
– Давай потерпим, у нас полно нормальной еды.
– Не могу терпеть, если немедленно не получу бигмак, поймаю и сожру кого-нибудь из прохожих. Ну пожалуйста!
Улыбнувшись уголком губ, он свернул на перекрестке. Катя решила, что завтра все из него вытрясет: и о том, кто он есть на самом деле, и о его намерениях. А пока ей нужен только бургер с большой картошкой фри. Хотя нет, еще и молочный коктейль – вот тогда она будет полностью удовлетворена.
Глава 22
До дома добрались, когда почти рассвело. Машенька встретила их в гостиной, насквозь пропахшей кофе и дождливой сыростью – хозяйка очень старалась не уснуть. Ни о чем не спрашивая, она отвела шатавшегося от усталости Диму в ванную и велела Кате отправляться на боковую.
– Дальше позволь мне обо всем позаботиться, – сказала она напоследок. – Твое дело как следует отдохнуть, тебе ведь нелегко пришлось.
– Не так, как ему, – возразила Катя, но Дима лишь головой покачал: не спорь, мол.
Она послушно отправилась к себе, переоделась в пижаму и улеглась в кровать. Было зябко – она забыла закрыть окно, а под утро заметно похолодало. Ветер колыхал занавеску, перебирал листву за окнами, и по углам метались лохматые тени.
– Теперь вокруг нет ничего страшного, – задумчиво проговорила она, вспомнив прежние кошмары и сегодняшний ужас наяву. – Если только тот, кто за стенкой.
Сразу стало неуютно. Конечно, она все еще не верила, что Дима способен причинить ей вред, кем бы он ни был. Напротив, ни с кем еще Катя не чувствовала себя настолько защищенной, никому ей не хотелось доверять без оглядки. И никто не был с ней таким нежным. Не только в постели, во всем.
– Он ведь кот, хоть и демон. Кошки вообще ласковые создания. Только при этом еще и хищники, которые любят убивать просто так, ради забавы.
От воспоминания о том, как превратившийся в кота Дима зубами рвал демона на куски, ее передернуло. Но ведь он это проделал ради нее, а не в свое удовольствие. Или нет?
– Глупости какие! – с досадой перебила она себя. – Где там удовольствие, он еле до дома дополз. И вообще, надо просто серьезно поговорить. Если наши отношения для него что-то значат, сам все объяснит. Ну а если нет, то и я за них держаться не буду!
В последнем она была не особо уверена, но принятое решение немного успокоило. Против воли Катя все прислушивалась – не скрипнет ли половица под его легкими шагами, не хлопнет ли тихонько дверь в его комнату, не зашуршит ли сминаемая постель. Но дом стоял, погруженный в тишину, разве что ветки сирени с тихим шелестом бились о подоконник. Наверное, Дима закончил принимать ванну, но к себе почему-то идти не спешил.
Так она и заснула, не дождавшись, а утром оказалось, что он исчез. Покинул дом, не предупредив, куда направляется и когда вернется, только сказал Машеньке, что уйдет на какое-то время.
– Дмитрий просил передать тебе, что все в порядке. А еще просьбу подменять его в «Котейной» по возможности, – объяснила Мария Андреевна. – Но последнее не обязательно, я справлюсь. Хотя и помощи буду рада, с тобой работается гораздо веселей.
Кате и вправду хотелось помочь. Внезапно она осознала, что устала жить, как овощ, бездельничая целыми днями. Нога была совершенно здорова, но закрывать больничный раньше срока и выходить на работу желания не возникало. Да и слишком уж подозрительным выглядело бы такое внезапное исцеление.
К тому же это означало возвращение к обыденности. Где большую часть ее размеренной, спокойной, упорядоченной жизни занимала работа. Где не было места демонам из страшных снов, прекрасным котам-оборотням и прочей чертовщине. Где придется делать что положено, а не только то, что доставляет удовольствие. Словно у нее вот-вот кончится долгий отпуск в экзотичной стране: печально, но не могут же каникулы длиться вечно.