– Гипноз – это возможность прочитать то, что заложено и накопилось в головном мозге. То есть, не далее жизни одного индивидуума. Глубже уже гипнотизер не способен читать, – совершенно серьезно ответил Георгий Григорьевич.
– Нннну-да, согласен, – Ефим достал ещё сигаретку. – Перекурим?
– Перекури, – ответил Владимир Павлович, взглядом осаживая Сломанное Ухо, желающего было возразить.
После недолгих размышлений, Ефим произнес:
– Мужики, если вы это серьезно и без подвоха, тогда поясните мне суть эксперимента. Я понял так: меня подсаживают на иглу, а я в коматозном состоянии говорю всё, что вижу, а вы тащитесь и записываете меня на видеокамеру и на диктофон, а потом анализируете, считая, что я, действительно, побывал в астрале, где-то в прошлом, и всё это мне не приснилось, всё это не галлюциногены, всё это взаправду? Так?
– Не совсем…
Ефим ухмыльнулся.
– Вы разыгрываете меня,… снимая на почти скрытую камеру? Или мне это снова снится?
ГГ и Палыч опять переглянулись.
И ГГ начал:
– Кстати – сниться! Расскажите, одиннадцатого числа утром, откуда вы вернулись в казино?
– И чё? – Ефим непроизвольно насторожился.
– Мужик в сером пальто и в шляпе вам нигде не встречался?
Ефим, сощурив глаза, вопросительно и вызывающе смотрел на говорящих (казалось, что говорят оба – и Палыч и ГГ). Но он пока молчал… медленно вскипая.
– Ключ в кармане, часов нет, денег – ой-ё-ёй! Да? Куртку на плече порвали! Новая куртка…
– Чего ты хочешь? – Ефим качал головой, готовый сказать много чего «хорошего». – Говори, – не томи, профессор.
– Хочу сказать, что вы уже начали свой эксперимент. Другое дело, что вы к этому относитесь спокойно, как к само собой разумеющемуся. Другим казалось, что они сошли с ума…
– Так я не первый?
– Нет, конечно. Поэтому я знаю, что и о чём я говорю. И я говорю, что пока вы лучший из кандидатов…
– А есть и ещё?
– Есть, разумеется.
– И много?
– Какая разница?
– Действительно. Мне по барабану. Ну, что там ещё у тебя?
Ефим откинулся на спинку и продолжил опустошать банку пива:
– Напьюсь я сегодня… Чтобы завтра думать, что всё это по пьянке мне приснилось. Давай, выкладывай – что там у тебя ещё есть?
Владимир Павлович – мудрый человек, чтобы спустить пары и успокоить оппонентов, спросил:
– Как тебе сама идея в принципе, Ефим Тимофеевич?
– В принципе – херня, а не идея… Но попробовать мне любопытно… Хотя бы потому, что вы уверяете, что я лучший… хотя это, ЕС-тес-НО, не главное… Ладно, расскажите, что от меня требуется. А я за это время подумаю, что вам ответить… Глядишь – и соглашусь… спьяну!
И ГГ рассказал.
То, что он рассказал – разглашать не имеет смысла – позиционировалось, как засекреченная информация. Однако методика подготовки любопытная.
Еще часа полтора-два Ефим спокойно пил пиво, слушал, как ему профессор и академик поясняют и рассказываю, что делать, когда и как, что его ожидает и на что он должен себя настраивать и подготовить… а Сломанное Ухо сидел молча и всё злился, как сыч!
Потом Ефим, ни говоря ни слова, ушел.
– Как думаешь, он нам поверил? – спросил Владимир Павлович Георгия Григорьевича.
– Нет.
– И мне так показалось.
– А это и не важно! Главное – он согласился.
– А не передумает?
– Теперь уже не передумает.
– Почему ты так уверен?
– Посмотри на него – он уже что-то начинает вспоминать.
– Думаешь, пока нет смысла ему выкладывать все карты?
– А это – ОН?
– Слышал, про эмблему «Аэрофлота»? И всё остальное…
– Да, – Георгий закусил губу, – это ОН, как пить дать! Я его себе другим представлял. А этот… Но пока ещё…
– Что – «пока ещё»?
– Пока он «угнетен» и «обезображен» цивилизацией – нет, это не совсем Он! Он же гнилой пока, как… Не понятно, как вообще он там оказался? Пусть пройдет второй уровень – и мы поймем, что не ошиблись, и он – даст Бог – сам всё вспомнит… Тогда и мы будем спокойны.
– Думаешь, он вспомнит?
– Если это тот, о ком мы думаем, обязан вспомнить!
– Точно?
– Без сомнений!
– Ладно, поживем – увидим!
Владимир Павлович посмотрел на скучающего директора.
– Геннадий Валерьевич, – «разбудил» он Сломанное Ухо. – Когда готов с ним вылететь на полигон?
– Да хоть сию минуту!
– Чудненько, – Палыч почесал бородку. – Три дня на подготовку, и вези его, к чертовой матери, в тайгу! Готовь! Сделай из него за зиму, что надо! Чтобы не пропал! А то всё…. Даже, подумать… Тьфу-тьфу-тьфу. Сделай, подготовь, одним словом! К июню, чтобы, как штык!
– Сделаю! – потирал руки ГВ. – Ой, сделаю! Как обещал! Подготовлю – не пожалеете! За полгода – так подготовлю!..
– Всё! Второго нашли, теперь у нас две единицы, остальное – по плану!
За ужином в Сашином номере шел, как бывает в таких случаях, обычный треп. Они уже стали очень близки, несмотря на то, что их знакомство длится двое суток, и всё произошло так быстро, неправдоподобно, неестественно, и неожиданно, но оба они были этим довольны, однако делали вид, что всё само собой разумеется, хотя на самом деле, куда там – разумеется! Всё совсем необычайно! Особенно то, что вот теперь они сидят друг напротив друга, жуют наскоро сварганенную пищу, еще мокрые у них волосы от бассейна, который они теперь переплывают вместе… Она уже такая податливая и ласковая, как кошечка, а он такой герой (и её парень!), читает ей свои стихи:
Ефим двумя пальцами отправил оливку в рот, пережевал её и закончил мысль:
– Не знаем мы причин,
тех, что толкают нас – уже больших людей,
Из теплых мест в пучину бытия!.. У меня – всё!
Она захлопала в ладоши:
– Здорово! Ты прямо сейчас это сочинил?
– Нет! Утром ещё, когда мне впаривали мозги про гены и про путешествия в астрале. Сейчас просто выпала честь тебе их рассказать.
– Ну, перестань!.. Правда?…
– Шучу! В обед, пока ты мне рассказывала, что видела на мониторе, пока меня «пытали»… как злился твой директор – вице-дрице-а-ца-ца и чемпион.
– Всё по-ня-тно с тобой! – она, как маленькая, ткнула его кулачком в плечо, но он почувствовал, совсем другое.
– Какая у тебя легкая лапка! – сказал он. – Как будто кувалдой ударили… вскользь.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
– Ну вот допустим, ты научишь меня драться… А дальше что? – он налил себе холодной водки в рюмку.
Приподняв горлышко бутылки, он глазами спросил: «Ты ещё будешь? Подлить?» Она покачиванием головы ответила: «Нет. Мне уже хватит!» Он пожал плечами: «Как знаешь. А я накачу». И налил себе и ей в рюмку. «Давай!» – согласилась она и выпила.
Глаза её блестели от теплого света свечей (они свечи зажгли – было уже темно, а им хотелось уюта, теплоты и чтобы снег за окном завидовал им больше, чем тот придурок, который сидит где-то в наушниках и ни хрена не слышит уже которые сутки), от выпитого спиртного и радости совместной жизни. Ефим ей нравился. И ничего, что он курит – он обязательно бросит! А то, что про него говорили… Про неё, знаете, чего говорят?! Вообще с ума можно сойти!.. Хорошо, что он ей не проиграл… А то бы его уже выгнали… Она улыбнулась сама себе и заявила:
– А ты драться – не умеешь!
– Как ты – нет! – честно сознался Ефим, потирая автоматически всё ещё болевшие ребра. – Мне эта физкультура… Старый я, понимаешь.
– Перестань, – пьяная Саша махнула в его сторону ладонью, – ты же меня… победил.
– На суше тебе нет равных! – официально заявил Ефим. – Лару Кроуфт насмотрелась?
– Нет. О ней я узнала потом, когда мастера выполнила.
– Чего выполнила?
– Мастера. По кун-фу. По нашим меркам – мастер спорта. Понимаешь?