– А ты думаешь, что мясо, которое мы едим, мы в супермаркете купили? – задал встречный вопрос Володя.
– Это он, что ли, поймал?
– Добыл! А не поймал. Он (тьфу, тьфу, тьфу) удачливый добытчик. Ловец орлов! Посмотрим, как на этот раз.
– Никогда бы не подумала, что на эту… квадратик, можно что-то поймать.
– Посмотрим, Маша. Давай, не будем загадывать… чтобы не сглазить. Хорошо?
– Да. Извини. Поняла. – Маша вздохнула. – Я могу быть хоть чем-то вам полезна?
Володя непроизвольно рассмеялся.
– А чего ты вдруг спрашиваешь? Чувствуешь себя… не очень востребованной?
– Нахлебницей! – уточнила Маша то, чего Володя не решился произнести.
– Перестань, – Вова тянул гласные.
– Перестань ты! Я же не дура – всё понимаю. Я вам, как обуза. Вы бы без меня уже далеко ушли. А я вам…
– Мань! – резко осадил её Вова. – Хочешь, чтобы я нагрубил? Чего ты начала?! Мы же не на соревнованиях – кто быстрее дойдет! С тобой, без тебя – кто знает, что было бы. Это же реальность! Действительность. Ничего не было и, вдруг, появилось! Ты что, Ефима не слушала? Ты – один из нас. Точнее, одна! И прошу тебя, завязывай ты эту бодягу – зла не хватает! Хочешь быть полезной – будь. Придумай сама что-нибудь. Мы тебя заставлять делать что-то не будем! Сама смотри. Мы же не спрашиваем тебя, чего ты хочешь?!
– Спрашиваете!
– Я не в том смысле.
– А я – в том.
– Ну, Мань… Короче, давай пожрем!
– Давай Ефима дождемся.
– Ты есть не хочешь?
– Хочу.
– Так что тогда?
– Давай, дождемся!
– Он часа через два придет – не раньше.
– Ну, и что?
– Ну,… чай хоть попьем?
– Если хочешь – пей, ешь, а Я буду ждать!
– У-ууу, – замычал Вова и положил ладонь на лоб, точнее – лоб в ладонь. – Маша, вон, видишь, меч лежит? Возьми его и сходи, наруби пихты для шалаша. Поняла?
– С удовольствием! – Маша взяла тесак и направилась, покачивая упругой попкой, которая «читалась» даже под долгополой рубашкой, рубить пихту для шалаша.
– Бабы….. это – пиздец! – тихо сказал Вова и завалился на одеяло покемарить!
Получаса не прошло, Ефим вынырнул из леса, волоча на привязи что-то вроде козы, а на плечах у него лежало что-то большое и пушистое.
Вова соскочил и быстро направился к Ефиму.
– Ха! – удивился он. – Так быстро?!
– Да тут, буквально, двести метров прошел, – Ефим скинул с плеч на траву огромную рысь, – Иду, смотрю, эта красавица косулю давит. Я сначала стрелу в козу засадил. А эта, сука, фыркает, урчит, шипит, дергается – не подпускает. Что было делать? Я и ей пару стрел засадил! Зато, теперь у Машки, шубка будет клёвая! Где она, кстати?
– Вон – лапник рубит! – Вова показал на дальний конец поляны, где голоногая Маша неумело работало мечом.
– Ну ты изверг! – засмеялся Ефим.
– Она без тебя жрать не садилась.
– Молодец! – оценил Ефим. – Освежуешь?
– Конечно! – Вова достал нож. Оставь обоих – обдеру здесь, у реки. В лучшем виде!
И хлопнув довольно Ефима по плечу, добавил:
– Везет же тебе, бляха… как утопленнику!
– Ладно-ладно, есть малехо! – Ефим лучезарно улыбался – приятно же, когда тебя хвалят, хотя, ты особо ничего и не сделал. – Ты при Машке такое не ляпни – сразу заревет, вспомнив Алёшу своего.
– Ну… конечно! – согласился Вова, вспарывая, первым делом, пузо косули. – Хорошая коза! Добрая!
– У кошки шкурку не попорти – Махе состряпаем манто. Пусть повоображает!
– Справлюсь! – заверил Вова. – Иди, зови её! А то она сейчас от радости, что ей дали поработать, все ветки в лесу отстрогает.
– Это точно!
Ефим, оставив Вову у речки, и, положив у шалаша лук, колчан и свой «олений башмак», направился на дальний конец полянки, помочь Машке притащить лапник.
– Манюня, здорово! Чем занимаешься, – цветущий Ефим подошел позади, разглядывая Машкины…
– О, ты уже пришел? Поставил уже?
– Уже поймал, Мань!
– Да ну?!
– Ну да!
– Так быстро?
– Так быстро!
– Обма-анываешь! – Машка сквасила рожицу.
– Чего мне тебя обма-анывать – сегодня будем кошатину кушунькать. Ела кошатину?
– Какую кошатину? – Маша не поняла о чем речь. – Кошечку что ли?
Она так мило произносило слово «кошечку»…
– Кошечку, кошечку – кошечку и козочку. Пошли, я помогу тебе ветки дотащить.
Ефим наклонился и поднял с земли практически все ветки, которые Машка с таким энтузиазмом нарубила.
– Ну, правда, – Машка семенила рядом, пока Ефим нес ветки, как носят снопы колосьев, позолоченные колхозницы на постаментах ВДНХ. – Какую кошечку ты принес?
– Рысь! – выпали Ефим, твердо произнеся букву «Р».
– Ры-ысь?! – удивилась «Манюня». – Она же опасная!
– Уже нет!
– Она, что, на тебя набросилась?
Ефим довольный рассмеялся.
– Не-ет. Хотя… Она хотела, конечно. Фыркала, ругалась… Здоровая! Лапищи огромные! А клыки! – Ефим набивал себе цену. – Но я, как Чинганчгук, достал свой лук… И скоро у тебя будет классная шубка…
Ефим тут же вспомнил песню свой юности и пропел томным голосом с сексуальным подтекстом:
– «Ты зайдешь лишь на минутку и сыграешь роль… И тебе подарит шубку Золотой король!..»
Он не помнил, по тексту король «Золотой» или «Голубой», поэтому, чтобы не огорчать уважаемых им авторов песни, он всегда пел «Золотой».
– А рысей разве едят?
– Кто как, а мы будем. Интересно же попробовать – я тоже не ел. Попробуем – узнаем. Не понравиться – выкинем!
– Выкинем? – в голосе Маши чувствовалось удивление. – А зачем ты тогда её убил?
– Самооборона! С одной стороны. С другой – прикинь, рысь подстрелить из лука! Не каждому дано… выпадает, в смысле. К тому же, Маня, нам ли жить в печали? Мы в глухой тайге, где каждый выживает, как умеет. У зверей шансов выжить гораздо больше, чем у человека. И коль, они попались на мушку… в смысле,… если они позволили себя подстрелить, значит, что-то у них не так. Значит они, либо тупые, либо… короче – выживает сильнейший! И хитрейший. Человек же, Маня, он же хищником себя только считает. На само деле, у него ни клыков, ни когтей. И панциря у него нет, и рога… не у всех. И лазать по деревьям он уже толком не может. И плавает он, как … это самое в проруби. Короче, у него ничего нет, кроме мозгов. А они-то и заменили всё остальное, чего не хватает. Вот и помогает человеку палочка с ниточкой и палочка с наконечником, чтобы выжить и прокормиться. Понимаешь?
– Понимаю. А козочка?… Ты сказал: «Козочка».
– И козочка есть.
– Ты и козочку застрелил? – Маша широко раскрыла глаза. – Так ты и козочку ещё уби… добыл? – вспомнила Маша, чему её Вова учил.
– Да! – Ефим растянул губы в улыбке. – Надо же вас – охламонов мне чем-то кормить! Приходится стараться! Сейчас такой ужин забабахаем – закачаешься! Вова, вон видишь – «чулки» снимает!
Вова, привязав козу за задние ноги к нижней ветке сосны, стягивал с неё шкуру привычным движение «профессионала». До рыси он ещё не дошел.
– Иди, помоги ему, – сказал Ефим. – Там, наверняка, нужно мясо помыть, разложить… он скажет. А заодно, посмотришь и научишься, как надо обдирать. Иди, помоги.
Машка положила меч у костра и побежала помогать Володе.
«Эх! Где мои семнадцать лет?!» – подумал Ефим, глядя, как Машка бежит помогать Володе.
– Ну, что, Шарапов?! Вот тебе и супчик с потрошками! На тройном бульоне! – Вова помешивал в котле своим тесаком.
– Я думал, у нас ты Шарапов, – Ефим заканчивал приматывать шкуры к самодельным рамам. – Смотри, какая огромная!
Рысья шкура была, пожалуй, даже больше шкуры косули.
– Повезло тебе, Маша. Почти с тебя размером.
Ефим закончил и подошел к костру.
– Чего ты там говоришь на тройном бульоне?
– Я не стал сливать бульон после рябчика…. Чтобы соль не тратить лишний раз. Добавил воды и вот: здесь ливер косули и ещё плюс рысье сердце и печень. Как думаешь, сочетаются? – Вова попробовал на вкус варево. – По-моему – вполне.
– А мне по барабану – я сожру, что угодно! Ты чесночок туда бросил?