Около таверны, которая, если верить кричащей яркими аляпистыми красками табличке из куска старого дерева, называлась "Под юбкой принцессы", громоздились друг на друге несколько кучек тел разных существ. Судя по тому, как некоторые силуэты в волшебных очках становились всё бледнее и бледнее, они убиты и потихоньку остывали. Стража или жрецы по утру найдут несколько трупов и тяжелораненых бойцов теневого фронта, павших под ударами кинжалов и низкокачественного пойла.
Ганс с гримасой пренебрежения на лице переступил через них и открыл массивную деревянную дверь в таверну. Над самой головой сильно скрипела вывеска с нарисованной грудастой принцессой, а в нос ударил кислый противный запах дешёвого эля, мочи и пота, а ещё крови. Звонкий грубый смех сильно раздражал уши.
Перевалило за полночь, и таверна гуляла по полной ― в тесном зале яблоку негде упасть. Грубо сделанные из плохо обтёсанных досок столы стояли тесно друг к другу, для стульев в зале не осталось места (да и денег на них не было). Так что местная разношёрстная публика расположилась либо на табуретах, способных выдержать и огра (в самой дальней части зала как раз он и восседал, свисая с табурета по всем сторонам, но добротная мебель держалась изо всех сил), либо прямо на полу: лёжа, как огромный оборотень-волк, ну или просто стоя. Последним сидеть и не требовалось: некоторые болели за играющих в карты матросов за одним из столов, выкрикивая кричалки-ободрения и оскорбления, а также без стеснения насиловали официанток и посетительниц. В одном из углов помещения у специального загона толпилась группа любителей боёв.
В таверне оказалось достаточно светло от свечей и магических светильников, очки уже стали не нужны, и сыщик их поднял на лоб, выискивая безопасную дорогу к барной стойке. Таковая нашлась далеко не сразу, нужно обладать незавидной ловкостью, чтобы обойти беснующуюся толпу. Отвлекать кого бы то ни было — это верная смерть в потасовке.
Найти место у стойки и привлечь внимание бармена оказалось тоже тем ещё испытанием. Однако Ворон был здесь не в первый раз и отлично знал все необходимые действия. За стойку даже вставать не пришлось: слева от неё, в густой тени, находилась маленькая неприметная дверь, а возле неё ― столик, за которым тихо потягивали эль несколько крепких парней. К ним на стол он и бросил блестящий золотой перстень. Тем хватило одного взгляда на него, чтобы коротко кивнуть и показать жестом на вход. Проходя мимо, перстень он снова забрал, ибо негоже разбрасываться перстнями главы гильдии воров Карфа. Этот самый перстень они с Ниссой обнаружили в таверне "Под крылом ангела", когда Атр сожрал предыдущего главу воров города.
Обычно эти бойцы забирали у посетителей всё оружие и обыскивали, но Ворона все прекрасно знали. Само собой представителю закона не доверяли, однако его благородный нрав и уважение, заслуженное годами, делали своё дело. Врага ты можешь ненавидеть, но благородного врага уважали. И боялись.
Дверь оказалась настолько маленькой, что приходилось сильно наклоняться, чтобы войти внутрь. За ней открывалась крутая каменная винтовая лестница вниз. Ганс снова ненадолго остановился, прикрыв глаза, а затем снова надел очки, чтобы видеть во тьме. Спускаться приходилось тоже согнувшись почти в три погибели, а спуск этот казался бесконечным. У неподготовленного человека началась бы паника, казалось, коридор спуска сужается и становится ещё ниже, в спёртом тёплом воздухе тяжело дышалось. Облегчение пришло с появлением очертаний такой же узкой двери. Помедлив перед ней несколько секунд, он дёрнул ручку и протиснулся дальше.
Естественно, по городу таких воровских баз имелась не одна и не две на случай облав или войн. По слухам в разных частях города их насчитывалась около десятка. Ганс знал про точное расположение половины, лично был в трёх. Никому из живых представителей закона таких успехов достигнуть не доводилось. Причём самое удивительное, что сдавать эти логова армейским властям и тем более страже он не собирался.
Старый плут был сторонником баланса сил, который держит на плаву этот бренный мир. Воры, убийцы и бандиты держали в узде ту часть города, которая ну никак бы не подчинилась законным властям. Они брали за это плату ― воровали, иногда убивали (в основном, друг друга, что вполне укладывалось в его представление о паритете сил добра и зла), но заставляли жить теневой мир Карфа в рамках определённых правил, не лишённых справедливости. «Меньшее зло» ― так следователь называл это явление.