— Да, и мне… — добавил он, на губах появилось подобие улыбки. Он посмотрел на меня, и я тоже улыбнулась ему в ответ. От чего-то на душе появилась радость, предчувствие, что все будет хорошо.
— Алан. Камень, — хихикнула Ривален, затем тоже протянула свою изящную ручку для рукопожатия. — Ладно, Алан. Будешь телохранителем. Я вижу, что ты уже кого-то телохранял.
Она указала острым подбородком в сторону кровавого пятна на его рубахе, которая больше походила на лохмотья. Сайрус как раз протянул великану один плащ, и Алан с трудом натянул его на свою тюремную робу. Мы с Эшером тоже получили по плащу и залезли в телегу, в которой нам предстояло прятаться.
Вскоре телега неспешно тронулась вперед. Ривален ехала сзади стоя, как паж на стременах. Натянула на глаза очки с огромными лупами и делала вид, что что-то изучает в книжечке, какие бывают у купцов. Авеликус и Алан сидели впереди. Сайрус разминал пальцы, готовясь применять магию в случае необходимости. На его скуле появлялся синяк после столкновения с перчаткой гвардейца, но его это мало заботило.
— Сайрус, — прошептала я, подсаживаясь к нему ближе. Хотя мы и так сидели вплотную среди хлама телеги. — Как же я рада, что ты жив. Расскажешь, что с вами произошло? Как мама? Как Энтони и Мартин?
На глазах моих вдруг выступили слезы. Что же им пришлось пережить из-за меня! И Сайрус так изменился, ему было семнадцать, но, сейчас он казался совсем взрослым.
— Как-как. Чуть не погибли, — спокойно ответил Сайрус. — Сначала ничего не предвещало беды, только папа ходил странный. Мама сказала, что на работе у него какие-то проблемы. А потом пришли древние, и я уж подумал, что нас собираются похитить. Как в тех сказках, что я читал в детстве. По сути, нас и похитили…
— Не благодари, — ехидно добавила Ривален. — Мы вам жизнь спасли, вообще-то. Хеленикус послал меня с братом спасать вас. Уверена, он думал, что у нас много времени, но мы едва успели. В итоге Рювоникусу пришлось отдать жизнь…
Она стиснула зубы и отвернулась. Сайрус опустил глаза. Я прошептала:
— Мне очень жаль, что так получилось. Но ты спасла мою мать и брата. Спасибо тебе…
— От тебя мне благодарностей не нужно, — резко ответила Ривален. — Мы рисковали не ради кучки человеков, а ради Хеленикуса. Мы его любим и уважаем, и если он попросит умереть, мы сделаем это без вопросов!
Наконец в ее голосе появилось еще что-то, кроме сарказма и желчи.
— Рювоникус надел амулет, который превратил его в этого мужчину… вашего отца, — продолжала она. — Так он и умер. А потом этот урод со змеиными глазами отрезал ему голову… Мне пришлось хоронить тело брата без головы.
Я застыла, чувствуя, что, вопреки чужому горю, в сердце открывает окошко надежда. Я посмотрела на Сайруса и тихо спросила, будто боясь отпугнуть внезапную радость:
— Наш отец…
— Жив, — кивнул Сайрус. — Как и мама. Но они до смерти перепуганы. Я бы на твоем месте от стыда сквозь землю провалился…
Я виновато опустила голову, и Сайрус хлопнул меня по плечу.
— Ладно, не вешай нос, я шучу. Хеленикус все им объяснил, и они наоборот тобой гордятся. Аж бесит!
Он скривил лицо, а я одновременно обиделась на него и почувствовала на душе облегчение.
— Дурак ты, Сайрус, — бросила я. А затем мы оба засмеялись.
— Эй, потише, мы подъезжаем, — подал голос Авеликус, сидевший впереди.
Глава 4. Три кота в телеге
— Разворачивайтесь, ворота закрыты.
Мужчина в гвардейской форме отправлял назад все приходившие телеги, у ворот была достаточно большая очередь, но вся она таяла на глазах. Стража беспрекословно выполняла все указания королевы.
— Почему я не могу покинуть город! Это мое право! Я не заключенный! — спорил какой-то купец, размахивал руками. — Вы понимаете, сколько я понесу убытков, если не продам эти ковры? Один день простоя, и всей торговле крышка!
Другой гвардеец, стоявший рядом, злобно пошутил.
— Он еще не знает, что возможно это не на один день.
— Что за бред! Почему нас не выпускают? — негодовала другая женщина-торговка, за плечами которой стояло несколько телег с лошадьми, доверху нагруженных мехами.
— Может, договоримся? — накручивая ус на палец, предложил еще один мужчина, сидя на лошади. Его конь вез небольшую телегу с припасами.
— Ворота закрыты по распоряжению ее величества, королевой Аквилегии, и будут закрыты, пока не поступит иных распоряжений, — спокойно гнул свое гвардеец. Его явно не могли сломить ни крики, ни взятки, ни мольба.