Заколка в виде стрекозы. Яркая и сияющая, как будто двадцать с лишним лет не убили ее света. Она как будто была рада, наконец, освободиться из темной шкатулки и снова очнуться в чьих-то руках. Эшер представил, как ею закалывали черные волосы. Явственно увидел, как Несса убегает вместе с молодым древним в лес, и заколка чуть покачивается на бегу, как будто стрекоза пытается взлететь по-настоящему.
Глядя на эти вещи Эшер неосознанно оказался на границы времен. Прошлое было так рядом, было достаточно протянуть руку, чтобы провалиться в те далекие времена. Ощутить запах весны, юную надежду и жажду жизни. Эшер сквозь толщу времени видел двоих молодых людей, что держались за руки и бежали вперед, вглубь леса, полностью забыв про то, что один из них человек, а другой — древний. Существует лишь любовь. Огромная, как мир. И как же больно должно было быть Алварикусу, когда он потерял ее!
«Отец, ты так же держал эти вещи в руках, смотрел на них и понимал, что больше никогда не увидишь ее?»
Боль пронзила его сердце. Эшер чувствовал, что щеки стали влажными от слез, но он не обращал на этого никакого внимания. Он словно покинул собственное тело, оказался в мире, куда попадает сознание людей в моменты творческих порывов, во время погружения в работу, в мире, где хранятся воспоминания. Он оторвался от земли, и его душа бороздила просторы этого места. Была ли это Черта или что-то другое? Эшер не мог думать об этом, другим было заполнено его сознание.
Он чувствовал их двоих, совсем рядом. Его мать и его отец. В левой руке Эшер держал заколку, и слева видел двух молодых людей, еще недавно бывших детьми. Еще не познавших тоски, горечи и боли. В правой он держал брошь, и справа же он видел души матери и отца. Сквозь туман, который рассеивал все, что выходит за границы сознания, он не мог различить ни улыбок, ни слез. Но он слышал их голоса где-то в своем сердце. Обычно он мыслил рационально, и в другой бы раз мог решить, что все это придумал, но сейчас он ощущал, что все это взаправду. Он чувствовал их прикосновение, они держали его за руку. И они шептали ему, что любят, и просят прощения, что оба оставили его.
Но миг этой встречи был подобен секунде, в которой умещается короткий блик утреннего солнца. Этот блик отразился в медальоне и ослепил глаза Эшера, и он вернулся в реальность. Понял, что плачет, и поспешил вытереть слезы с лица. Он подумал: «Как хорошо, что в этой комнате никого больше не было, и я не открыл эту шкатулку при Хеленикусе!».
Он отложил в сторону брошь и заколку, взял медальон. Простой медальон на цепочке, который открывался. Внутри ничего не было — ни портретов, ни записок. Похожий медальон носила Агата в обычные дни, но на ее медальоне был красный рубин. А этот же был совсем прост. Наверное, в этом была вся Несса. Простая и веселая девушка, которая ушла за Черту слишком рано, не успев познать всего вкуса жизни — горькой и печальной. Эту боль вынес Алварикус за них двоих.
Эшер покачал головой. Довольно грустить. Жизнь — не только страдания, в них есть и место надежде. Он встал с кровати, взял плащ, висевший на ручке двери, и достал прядь волос Айрин, заботливо перевязанной лентой. Маг так уверено действовал, словно мысли его бежали впереди него самого. Он положил прядь волос Айрин в медальон матери, а сам медальон убрал назад в карман плаща. Заколку и брошь он оставил в шкатулке.
Проделав все это, он вдруг почувствовал, что ему стало заметно легче дышать. Словно какой-то груз свалился с плеч. Он лег назад на кровать и проспал еще полчаса, прежде чем его разбудили, напоминая о том, что пора двигаться в путь.
В Лойран они отправились небольшой группой. Возглавлял всех Риливикус, который казался Эшеру суровым. При первом же разговоре с глазу на глаз древний окатил его таким холодным взглядом, что у молодого мага отбило всякое желание общаться с ним. Еще с ними отправилось несколько древних: темноволосая и темноглазая Ренефрия, рыжеволосый Ходжекус и высокий, но слишком уж худой и мрачный Мортекус. А еще к ним присоединился Адам.
Древних, которые занимались подобными вылазками, было немного, потому что в основном жители Лигнесы жили спокойной мирной жизнью. Только лишь тени, некогда состоящие из десяти древних, подвергали свою жизнь риску, занимаясь шпионажем в соседних городах. Их роль для жизни племени нельзя недооценивать. Больше всего Эшера поразил рассказ о тайных сделках с купцами, о которых поведала Ренефрия, древняя, которая первая завела с ним разговор.
— Оказывается, наши магические штучки пользуются огромным спросом на рынках. На черных, в основном. Но меня ничуть не заботит, в каких целях используют наши артефакты люди, — черные глаза древней блеснули. — Зато на них мы вымениваем еду, шерсть, инструменты и другие необходимые вещи.