Исследование пещер ничего не дало. Судя по оставленным то тут, то там инструментам, тут уже побывали археологи, но быстро покинули место. Либо они отправились исследовать остальные пещеры, либо вовсе вернулись в столицу. Однако древние все равно изучили вдоль и поперек пещеру, но из интересного им нашлось только разоренное гнездо размягчителей. Зал, в котором Эшер нашел камни, стал больше, потому что из него вывезли все таблички, и теперь это место напоминало просто обычную большую пещеру. От этого места веяло холодом, и Эшеру было сильно не по себе, когда он разглядывал этот зал. Остальные чувствовали что-то подобное. Когда-то это место содержало в себе что-то невероятно важное и ценное, а теперь стояло пустое, разграбленное, как старый дом, из которого вынесли всю мебель.
Вечерело. Возвращаться в ночь в Лигнесу уже не было смысла, поэтому четверо древних и двое полукровок остановились в лесу. Лагерь разбили за границей земли мифов, поэтому людей можно было не опасаться.
Эшер жалел, что сам Лойран они обошли стороной, даже издали не посмотрели на город. Оно и понятно, графство переживало не лучшие времена, а подходить слишком близко к городу или замку было равносильно самоубийству. Да и много ли радости принесет увиденное? Эшер подумал, что только расстроится.
Остальные и так были расстроены, но совсем по другой причине. Вылазка получилась бесполезной, домой они возвращались ни с чем. А еще многие были встревожены, ничего не отвлекало их о мыслях о той группе, которая направилась в столицу. К этому времени они как раз должны будут добраться до столицы. А по закону равновесия, если у одной группы все было спокойно, то, значит, у второй может случиться какая-нибудь беда. Эшер пытался не думать об этом, чтобы мысли вдруг не воплотились в жизнь.
Так они сидели вокруг костра и жевали похлебку. Каждый пытался избежать своих мыслей, но первым заговорил Риливикус. Эшер видел, что тот и сам волновался не меньше него. Рядом с древним бегал бельчонок, который должен был бы вызывать улыбку, но его хозяин, казалось, вовсе не обращал на него внимания.
Как ни странно, тишину вдруг нарушил Алан, подав голос.
— А вы общаетесь с кем-нибудь, кроме древних? И людей, — полувеликан неуютно поерзал на месте, жалея вдруг, что задал такой вопрос. Рыжебородый Ходжекус, опуская похлебку на землю, решил ответить на его вопрос.
— Ты, верно, о великанах говоришь, я прав?
Алан пожал плечами и опустил голову, будто стыдясь, что вообще напомнил о себе. Эшер понимающе посмотрел на него, а Ренефрия вдруг весело сказала:
— Как-то раз мы с Омарикусом угнали у них дикую корову! — ее глаза засияли. — Он рассказывал вам эту историю? — она с любопытством посмотрела на остальных. Риливикус поморщился, остальные просто покачали головами. Тогда Ренефрия устроилась поудобнее на зеленой ткани, которую постелила на землю, и начала рассказ, в большей степени обращаясь к Эшеру и Алану, потому что они точно услышат эту историю впервые.
— Это случилось лет пять назад, — начала она. И, чтобы Ренефрия не говорила о своем даре рассказчика до этого, сейчас Эшер с интересом стал вслушиваться в ее историю. — Мы с Омарикусом отправились на север, к границам королевства. Это была дальняя и очень опасная дорога, как раз для таких матерых теней, как я и Омарикус, да хранит его Элипсона, — она на миг прикрыла веки, и под ее глазами залегли тени от длинных черных ресниц. — Точно уже не помню, в чем заключалась наша миссия, но по пути мы встретили караван великанов. Они же, как известно, кочевники, и гонят свое стадо вместе с собой. Мы с Омарикусом поразились тогда, увидев этих крупных рогатых коров. Одна из них была больше моей хижины!
— Мамонт, — вдруг подал тихий голос Адам, и все с любопытством повернули голову к нему. Полувеликан задумчиво перебирал палкой угли в костре, и не поднимал с него взгляд. — Этих животных называют мамонтами. У них длинная шерсть, большой хобот и…
— Рога, — подсказал Ходжекус, когда молчание затянулось.
— Бивни, — покачал головой Адам, и осторожно посмотрел на рыжеволосого древнего, будто боясь, что тот спросит у него какой-то каверзный вопрос. Но Ходжекус лишь вскинул брови и почесал бороду.
— Вот как!
— Итак, — Ренефрия осмотрела собравшихся у костра, — мне продолжать?