Эшер вступил вперед.
— Ладно, предположим, что знание того, как уничтожить эти камни пришло хранителям вместе с самим появлением этих камней. Но как вы вычислили точно, какие именно вам нужны полукровки? Почему не нужен ребенок гарпии и человека, например?
— Хороший вопрос, Эшер, — улыбнулся Хеленикус. — Я пришел к этому выводу, проанализировав все таблички, что были скопированы. Во всем этом построении была одна логика, и было оставлено много подсказок. Очень смело об этом говорить, но, кажется, хранители предсказали некоторые важные исторические события. Например, появление Гернсэта и изгнание мифов в глушь. Не хочу уводить нашу беседу сильно в сторону, но, я думаю, Гернсэт не случайно стал центром всех этих событий. Многие мотивы истории страны и народов, населяющих эту землю, совпадают с тем, что написано в табличках. В них даже есть намек на королеву Аквилегию.
— Что? — ахнула я, прислушиваясь насколько это возможно. Мое природное любопытство взвыло от досады, что я не могу лично поработать с этими табличками.
Дизгария объяснила:
— «Спустя две тысячи лет дары настигнут того, кто их так страстно желает, человека, у которого и так есть все блага, но желающего того, что идет против законов основания мира». Это можно приписать к кому угодно, но ведь к Аквилегии тоже прекрасно подходит.
Я кивнула, вспоминая Неру и ее рассказ про молодильные яблоки. Аквилегия желает обмануть саму смерть.
— Не понимаю, — покачала я головой. — Зачем боги создали наш мир, приписали определенные законы, а потом преподнесли людям то, что может все сломать?
— Ты задаешься вопросами, над которыми ломают голову многие философы. А они ведь даже ничего не знают о камнях, — подала голос молчавшая до этого Фаталирия. Ее голос в зале звучал гулко и одиноко, как мелодия на похоронах.
— Не факт, что камни преподнесли именно боги, — напомнил Хеленикус. — В любом случае, в нашу задачу не входит поиск ответа на этот вопрос. Я сложил все, что было написано в табличках, и понял, что если брать по полукровке по каждому виду, то получается около четырнадцати вариантов. Но это если мы берем биологию. Однако хранители считают полукровками не детей разных рас, а детей расколовшихся семей в ходе важных исторических явлений.
Я покачала головой, давая понять, что не очень поняла шамана. Оказалось, что не я одна, и Дизгария поспешила объяснить.
— Давайте возьмем за основу этой теории самый простой пример — амфибий. Они вошли конфликт и изолировали себя сильнее прочих. Этот вид обитает под водой, то есть в условиях, которые другим видам не подходят. Но есть еще и мотив, вошедший в культуру представлений об этом виде. Очень многие ошибочно полагают, что именно амфибии были первыми существами в мире, и они изгнали всех неугодных и слабых на сушу.
— Все равно не понимаю, — честно сказала я, смутно улавливая, к чему Дизгария ведет.
— Короче чем больше виды друг друга ненавидят, тем больше подходит кровь полукровок для уничтожения, — вмешалась Ривален. — Я правильно поняла?
— Да, — кивнул Хеленикус. — Можно и так сказать. Давайте возьмем другой пример — люди и древние. Всегда жили рядом, в одной среде, и биологически между нами почти нет различий…
«И мы даже вместе обитаем за Чертой», — вспомнила я.
— Однако древним всегда ближе деревья и природа, любовь и созидание, тогда как люди не любят сидеть на месте, горят исследованием, захватом и ростом, амбициями, — продолжал шаман. — И это столкнуло наши интересы. Люди всегда притесняли древних, особенно на этих землях, которые, я замечу, являются центром всей этой истории. А древние, в свою очередь, похищали людей и приносили в жертву.
— Ладно, с различиями понятно, — кивнул Эшер. — Но что нас, по-вашему, сближает с гарпиями? Почему нам не нужны воробушки?
— Воробушки? — вскинул голову Алан, еле сдерживая смех. — Так называют детей гарпий и людей?
— Да, — серьезно кивнул Хеленикус. — Воробушки — особенность редких горных кланов на западе континента. Встречаются крайне редко, и от обычных людей отличает несколько необычная форма черепа — челюсть чуть более вытянута вперед, чем у обычных людей.
Я с интересом посмотрела на Эшера.
— Никогда о таких не слышала!
— Хеленикус прав, они — такая редкость, что в больших городах о них даже не знают. Увидеть их можно разве что в цирках, в роли уродцев, — пояснил Эшер.
— У нас таких не было, — уверено сказал Алан.
— Возвращаясь гарпиям и людям — мы никогда с ними не враждовали, и наши интересы не пересекались. По легенде, как вы знаете, гарпии — дети принцессы, которая решила сброситься со скалы после смерти любимого, но боги помешали ей. Они дали ей второй шанс, но в наказание подарили крылья, клюв и желание есть только сырое мясо. Принцесса не выдержала позора и улетела далеко в горы, на край мира, где дала начало целому роду.