В войну этот дом сгорел. На его месте построили новый— тот, в котором жил Пим.
Наконец, поговаривали, что Восьминогов был знаменитым капитаном. Он плавал на торговом судне. Однажды в Атлантике он подобрал шлюпку с горстью полуживых людей — их пароход погиб при столкновении с льдиной.
Прошло много лет. Капитан состарился и вышел на пенсию. Он жил в Приморске. В маленьком домике на Корабельной стороне. Тёплым летним днём почтальон принёс в домик письмо. В нём сообщалось, что после двадцати лет розысков ему вручается денежный приз за спасение моряков, потерпевших кораблекрушение.
Капитану не нужны были деньги. Он слишком хорошо знал, что теряют люди, приобретая их. На призовые деньги он построил на берегу безымянной бухты дом для престарелых моряков. Все окна его выходили на море…
Пиму больше всего нравилась легенда о капитане.
С ума сошли с этим футболом
Маленький Язик сидел на камне. На большом плоском инкермане, отполированном сотнями штанов.
Пим вёл мяч.
Он бежал неторопливо. Рысцой. Вытянув шею и выбирая, кому паснуть.
Когда Рафик бросился на него, Пим сделал вид, что отдаёт мяч. Но не отдал. Он протолкнул мяч мимо Рафика и очутился один на один с вратарём.
В воротах стояла Зойка. За её спиной был дом. Вечерними разноцветными огнями горели окна.
Закусив губу, Зойка ждала.
Пим сделал шаг.
Зойка бросилась ему в ноги.
Пим носком изо всех сил пустил мяч в ворота.
«Дзынь!»
С тонким звоном разлетелось стекло.
Наступила тишина.
Мальчишки бросились врассыпную.
Трёхлетний Язик сидел на камне. Он смотрел на жёлтую землю, усыпанную голубыми осколками. На красный мяч, медленно катящийся по двору.
Очень красивый красный мяч.
— Стекло разбили! Пионеры называется!.. Милиция!!
Из подъезда выбежала Язикина мать. Собрались прохожие. Расстёгивая на ходу планшетку, к дому подошёл участковый милиционер Эдик.
— Так, — сказал он. — Опять эти восьминогие?
Покапав из авторучки на землю, он сел писать акт. Мать Язика называла фамилии ребят. Пима она назвала первым. Зойку — второй.
С УМА СОШЛИ С ЭТИМ ФУТБОЛОМ, ЖИЗНИ НЕТ!
Болезнь номер один
Да, футбол для Приморска был не просто игрой.
ЭТО БЫЛА БОЛЕЗНЬ. — Болезнь номер один! — говорила Лидия Гавриловна. — Не понимаю: что вы нашли в нём хорошего, — мальчики?
Хорошего?..
В дни футбольных матчей город вымирал. Не работали магазины, мороженицы и парикмахерские.
Дым из трубы завода сочился в полсилы.
Троллейбусы шли с перебоями. Проезжая мимо стадиона, где кипела игра, водители останавливали машины и с надсадой кричали:
— Какой счёт?..
В футбол играли большие и малые. Все, кроме женщин и стариков.
Старики «болели».
На Приморском бульваре, у памятника знаменитому русскому хирургу Пирогову, собирались старейшие болельщики.
Они знали всё: кто будет вратарём сборной города, сколько раз Гиви, центральный нападающий «Авангарда», мячом ломал штанги, что такое «сухой лист».
Белые свечи каштанов горели над головами футбольных мудрецов.
Море одобрительно шелестело о цементные плиты набережной.
Море тоже любило футбол.
Мать
— Что ты ел в школе?
— Булку.
— А ещё?
— Компот. Пим помолчал.
— У нас завтра новый математик.
— Кто?
— Виктор Петрович, из девятого «б». Говорят, вредный! И придира.
— Да?
Мать вышла в прихожую и вернулась с ящиком, чёрным, с блестящим металлическим замком.
Замок щёлкнул. На столе появилась машинка. Новая пишущая машинка с зелёной клавиатурой.
Такая, о какой она мечтала.
Мать вставила в машинку лист бумаги и застучала: «Цок-цок-цок-трррр-р…»
йукеннгршощлздзжъфывапроячёмитьбюёкнух Проба… проба… Мой сын на прошлой неделе вместо того, чтобы обедать, откладывал деньги на футбол.
— Мама, нам всё равно к лету нужен мяч.
А мне нужен здоровый ребёнок. Проба… проба… №§-:,-?%цэ/)йукенгшщзхЪЖДЛОРПА=ВЫФячёсммиьбюя!
Когда мать, кончив печатать, ушла на кухню, за машинку уселся Пим.
при ехалцИРк, послешколы пойдём ТУДА