Села на траву, обтирая о сухие стебли ладонь, выпачканную кровью, вытекавшей на кирпичный осколок из- под головы мародера. Неудачное падение.
Убила. Я убила человека.
Пусть непреднамеренно, но писать отчет Шену все равно придётся. Если бы мое чувство юмора не было бы заблокировано, как и все остальные, это могло оказаться забавным – писать отчеты о каждом пострадавшем с подробным описанием обстоятельств, в городе, почти стертом с лица земли ежедневными обстрелами, из шести миллионов населения которого осталось едва ли пара тысяч человек.
Но людям легче жить по правилам, даже если эти правила уже никому не нужны…
Сзади кто-то подошел, в спину несильно ткнули дулом десинтора.
- Вставай, чего расселась, уходить надо.
- А генераторы?
- Нету там ничего, они до нас все успели сделать, и отказников добить и генераторы унести. А этот, - Малу шевельнул носком ботинка голову мародера, - видать одиночка, не повезло парню, одновременно с нами сюда пришел… а может и повезло, что сейчас... быстро и без боли. Вставай, Ведьма, пошли
Пилот нагнулся, вытащил АК из рук мародера и привесив его на плечо зашагал к дороге.
Эльф вышел с другой стороны больницы и прямиком направился к осколку стены, за которым лежал мальчик.
- Малу, у нас тут ребенок..
- У ВАС ребенок? - заржал пилот, оборачиваясь. - Да Химера тебе глаза выцарапает если ты дотронешься до ее Эльфенка. Зело горячая девушка, и за что только этого отмороженного любит? - скаля зубы в ослепительной улыбке, Малу вернулся назад и склонился над пацаном.
- Это ты его так?
- Да.
- Дура, - беззлобно бросил пилот. - Целую ампулу истратила. Сама его потащишь.
- Я понесу, - сказал вдруг Эл. - Ведьма, прикрывай.
Добрались до лагеря уже по темноте, без особых приключений.
База, расположенная в подземном вестибюле одной из станций метро, встретила нас тишиной. Дремавший на вахте молоденький сержант, вскочил, тараща красные от недосыпа глаза, когда Малу с грохотом сбросил на каменный пол найденные в больнице ценности - пара автоматов, коробка с одноразовыми шприцами и наполовину пустой кислородный баллон.
- Где все?
- Вторая и пятая группы в бухте Фосторга, контролируют эвакуацию. Шестая вернулась с ночного дежурства, у них потери - на рассвете попали в засаду, третья пока на связь не вышла, - отчеканил сержантик, стараясь вытянутся в струнку перед легендарной командой смертников, но его пошатывало - оторванная по колено правая нога плохо слушалась вживленного протеза.
- Вольно, - с усмешкой бросил Малу, стягивая с лица фасетку и яростно растирая кожу. - Мальчишку пристрой, помой и накорми, как отойдет от парализатора.
- И нам тоже жрачки какой-нибудь! - это уже вслед, рванувшемуся исполнять приказ вахтенному.
Рация пока молчала, а мой организм после бессонной ночи требовал хотя бы пару часов здорового сна, поэтому я тихонько пристроилась на жесткой откидной коечке у стены и прикрыла глаза....
... - У тебя глаза цвета неба, синие-синие, - очень серьезно проговорил парень, не отрывая от меня взгляда.
- Ну и что? - смутилась я такого пристального внимании. - А у тебя темно - серые, как грозовые тучи, из которых вот- вот повалит снег! Ты чего сегодня такой?
- Какой?
- Напряженный. И как-будто ты сейчас не здесь, а мыслями где-то в другом месте Что-нибудь случилось?
- Мне придется уехать не несколько недель. У меня... – Шенли нахмурился, - … на работе неприятности.
-Так брось ее, сейчас везде много работы, ты быстро найдешь новую.
- Не могу.
- Почему?
- Потому что мне нужно закончить одно очень важное дело.
- Какое? - осторожно спросила я.
Шенли очень редко рассказывал что-то о себе.
Мы встречались с ним уже несколько месяцев, случайными урывками, хитростью украденными и бережно сохраненными от опекунов часами моей мнимой свободы. За которые я готова была понести жесткие наказания в «моей» традиционной семье. Но я не могла отказаться от встреч с единственным человеком, рядом с которым мне за долгое время было необъяснимо хорошо.
- Много будешь знать - скоро состаришься, - засмеялся Шенли, снова сворачивая разговор о себе. – Иди ко мне.
Мы с ним стояли на самом краю обледеневшего пирса, и парень прикрывал меня от холодного ветра полами своей форменной черной куртки. Его горячие руки лежали на моей спине, теплое дыхание омывало щеку. Казавшиеся сейчас совсем тёмными глаза пристально следили за мной.