- Я его не слышала.
Шен шагнул ближе, заставляя меня пятясь, спускаться по ступеням. На лестничной площадке, наступая, загнал в угол и остановился только тогда, когда ранец «клуши» на моей спине уперся в стену, а спереди ко мне прижалось его тело.
- Ведьмочка моя, синеглазая … - командор со стоном обнял ладонями мое лицо, покрывая его легчайшим нежными поцелуями.
С плеча съехала лямка тяжелого десинтора и он стукнулся об плитку пола.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты почувствовала обиду, на то, что я не пришел за тобой … Может злость, раздражение, отчаяние, что угодно! – Шен тяжело дышал, быстро теряя контроль.
Одна его рука теперь жестко сдавливала талию, вторая фиксировала подбородок, не позволяя отвести глаза. Исчезло мнимое спокойствие из взгляда, теперь там бушевали все, так давно сдерживаемые им чувства.
– Скажи! – требовал мужчина.
- Я почувствовала обиду, когда ты не пришёл за мной, - равнодушно произнесла я, не делая попыток к сопротивлению. Ровно стою у стены, руки по швам, голова поднята, взгляд прямой, и поэтому я отчётливо вижу, как теплый серый свет его глаз затягивает стылым пеплом после моих слов.
Еще несколько секунд где-то на дне поблескивает крохотная золотая искорка – надежда, а потом гаснет и она.
- Прости меня, - глухо проговаривает Шен, медленно убирая от меня руки, напоследок приходится горячими ладонями по бокам – разглаживает складки на форменном комбезе. – Если ты почувствуешь, или вспомнишь хоть что-то… обязательно … скажи мне об этом, - он отворачивается и, медленно переставляя ноги, продолжает подъем по лестнице.
Подняв с пола десинтор и привесив его на плечо, я смотрю, как он уходит.
Извини, командор, но если я что-нибудь смогу почувствовать, тебе об этом я скажу в последнюю очередь.
***
На этот раз на вахте базы оказался один из военных водителей – смутно знакомый пожилой мужчина с резким вертикальным заломом между бровей. Он бросил на нас неприязненный взгляд и, махнув рукой в тоннель, по направлению к медблокам буркнул:
- Там все, шестая группа нашла лагерь отказников под завалами театра, много там…прямое попадание, месиво.
Скидывая по дороге все мешающее снаряжение, мы рванули по тоннелю к слабым, множащимся эхом крикам боли.
Последующие несколько часов мы распределяли раненых, срезали одежду, промывали, зашивали, убирали, подставляли плечи, руки, спины, чтобы перетащить людей, которым уже оказали первую помощь и освободить место следующим.
Катастрофически не хватало медикаментов, больше всего нужны были анестетики, но их оставалось ничтожно мало. Единственный военный хирург, оставшийся на базе – Манук Кировна чистила ткани и делала швы практически по живому, поэтому весь этот хаос сопровождался криками и стонами.
Сверху постоянно доставляли все новых и новых пациентов.
В какой-то момент я увидела Эла, который прошел мимо, неся на руках что-то завернутое в серое одеяло. Осторожно сгрузил свою ношу на свободный стол и неподвижно замер рядом.
- Что там? Осколочное? - не оборачиваясь, спросила от соседнего стола грозная Манук, склонившаяся над разворошенным кровавым месивом, в которое превращает внутренности еще живого человека "шмель".
Эльф не ответил, продолжая неподвижно смотреть на серое одеяло, большие его сильные руки безвольно висели по швам.
Я помогла своему пациенту спуститься с перевязочного стола и повела к откидным коечкам. Он неловко покачнулся, оскользнувшись на попятнаном бурым цементном полу, толкнул коленом стол. Мягкие резиновые колеса качнулись туда-сюда ...
- Не стой столбом! Коли пару кубиков обезволивающего и сюда давай мне его. Кто там у тебя? - быстро мелькают красные от крови перчатки, звонко падают в судок осколки.
Серое одеяло шевельнулось и съехало, обнажая запястье, перехваченное черным браслетом.
- Свободное место... это надо убрать, быстро.
- Зашей, я закончила!
- Ну что тут у вас? - Манук подошла, тяжело отдуваясь и на ходу вытирая руки. - Да у нее диагност… ну, чего тогда встали? Тут уж даже я ничем не помогу. Вон, мешок на полке возьмите и давайте освобождайте стол, сейчас еще раненых принесут.
Эл затарможенно взял черный пластик, бросил на пол, и потянул на себя одеяло, открывая тело.
- Не надо, не смотри, - откуда - то возник за спиной Малу, развернул меня за плечи к себе.
- О, Господи, - выдохнула опытный хирург за моей спиной.
Пилот бросил короткий взгляд на стол и стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах.
- Не смей оборачиваться, - сжал в кулаках лацканы моей куртки, не давая пошевелиться. В карих глазах тремя точками отражались операционные лампы и ломкое черное тело под ними. Все без движения. Очень четко. Что-то было не так в этом теле. Неправильно.