- А где Ведьма?
***
У него были длинные ноги, поджарое тело и черные внимательные глаза, настороженно наблюдавшие за каждым моим движением из - под свисавших сосульками лохм. Нагнув лобастую башку, Шайтан, сидел под окном и молча смотрел, как я передвигаюсь по чужой квартире.
Химера всегда пренебрегала правилами и инструкциями отряда, дотошно прописанных отцом и заверенных кучей вышестоящих инстанций. Плевать она хотела на все запреты и ограничения.
Несоответствие ее мотивов и действий всегда приводила в недоумение тех, кто ее знал. Она не раз рассказывала, что с детства мечтала стать ликвидатором и о том, как много усилий она для этого приложила, стараясь стать лучшей сначала в обычной, а потом в спец школе. А когда она добилась своего и попала в проект отца, ее будто подменили.
Вся ее квартира - это манифест протеста.
Ряды пивных и винных бутылок на кухне – ответ на запрет алкоголя и любых стимуляторов. Футболка Эльфа, небрежно валяющаяся у кровати – на недопустимость близких отношений внутри отряда, а раскуроченный экран таймера с отсчетом времени контракта – ее реакция на личную просьбу отца.
В последнюю нашу встречу, Корин очень настаивал, чтобы мы обязательно отслеживали количество оставшегося до окончания договора времени. Он несколько раз повторил, что это очень важно для нас.
Шайтан из той же категории: если есть запрет – я его нарушу. В правилах строго запрещалось заводить домашних животных, общение с которыми могло повлиять на эксперимент, вызвав нарушение, или срыв блоков. Судя по всему, Химера привела его совсем недавно, пёс был еще слишком тощим и неухоженным, а в левом ухе болтался кусок яркого пластика – метка какого-то муниципального приюта.
Пёс все так же насторожено смотрел на меня, я невозмутимо - на него.
Я не могла себе объяснить, почему проснувшись сегодня утром, отправилась сюда, и это мешало, вызывало непонятный сбой в моих мыслях и действиях.
Ещё раз оглядев квартиру, я вышла из нее, оставив дверь открытой.
Первый пролет вниз, второй. В начале третьего наверху раздались тихие цокающие звуки – пёс шел за мной.
Дом Химеры находился в одном из старых районов города, которые застраивались лет сорок назад. Повсюду были невысокие, двух, трехэтажные каменные дома, уютные дворики с деревьями и кустами. Рядом небольшой парк со старыми тополями и несколькими крошечными фонтанами, чьи чаши были облицованы диким камнем.
Как раз когда мы проходили мимо одного из них, я услышала долгий протяжный свист мин, а потом меня сбило с ног и прижало к земле тяжёлым телом.
- Лежи! - жесткая рука на голове вдавила щекой в песок парковой дорожки. – Какого черта ты не в укрытии? Он активировался семь минут назад! - Шен злился, голос его срывался от сбитого дыхания.
Семь минут?
Я стояла на пороге квартиры, потом спустилась вниз и прошла несколько десятков метров и за это время не слышала ни одного взрыва. Куда делись эти семь минут с начала обстрела?
Приученный искать причины любого неординарного события, мозг принялся перебирать варианты, но ни одна из вероятных моделей не подходила под чёткую и понятную схему, прописанных в инструкции возможностей.
Командор скатывается на землю и, быстро вскочив на ноги, дёргает меня за шкирку вверх.
- Давай, Ведьма, нужно успеть добраться до гротов, - он тянет меня в сторону невысокого обрыва, который виднеется за стволами голых деревьев, и мы срываемся на бег. Каменистый берег в этом месте образует несколько неглубоких вытянутых пещер с широкими входами, в которых до войны были оборудованы места для отдыха: длинные гранитные скамейки и чаши для кострищ, между витых колонн из песчаника. Раньше здесь часто бывали рыбаки - это заметно по частям снастей, сложенных у стены и поблескивающей в песке рыбной чешуе.
Шен тянет меня в глубь, дальше от опасности, а я глохну от раздающихся совсем рядом взрывов.
Когда слух возвращается, я слышу то, что он говорит:
- … у Эльфа получилось. Его контракт сегодня закончился, и блокировка снята, почти без последствий. Он чувствует! Значит и у тебя все получится, – Шен притягивает меня к себе, вдавливает в грудь. Его бедра касаются моих бедер, подбородок царапает жесткой щетиной висок, пальцы цепляются за волосы, неловко тянут пряди. В груди мужчины вибрируют, набирая силу, давно там живущие и теперь обретающие жизнь слова: