На прямой вопрос я не могу не ответить. Губы склеило от сухости и чтобы выдавить нужные слова приходиться сделать усилие:
– Слышу, – я потерялась, зависла между реальностями, живущими во мне. Отворачиваюсь от пристального, взгляда, отирая тыльной стороной верхнюю губу и подбородок. В голове тонкий звон и где-то на периферийном зрении пульсирующая в такт с сердечным ритмом чернота.
– Я знаю, что могут возвращаться какие - то воспоминания, может быть отрывками. Обычно то, что закрепляется в подсознании - самые яркие, важные впечатления. Ты ведь что-то вспомнила, верно? – его пальцы осторожно ложатся на щеки, поворачивая лицо под цепкий серый прищур.
Я не могу соврать.
И промолчать тоже.
Заложенные в мою программу протоколы поведения, не позволят этого сделать. Но что-то еще глубже, в самой сути меня сопротивляется, не хочет делиться с командором тем, что я видела.
Молчу, ощущая как по нейронитям от зума, вживленного за ухом, проходят крохотные электрические разряды.
Секунда. Вторая.
Разряды усиливаются. Боль, которую они причиняют тоже.
Шен хмурится, по бледной щеке с пробивающейся темной щетиной, едва видная глазу, пробегает судорога.
Третья.
Меня дергает от сильного импульса, глаза закрываются сами собой и в это же время командор, поняв, что происходит, поспешно бросает:
– Молчи.
Когда я снова смотрю на него в его глазах такая знакомая за много лет боль.
А за его спиной у входа в наше убежище появляются люди.
Обстрел еще продолжается и они, видимо, как и мы хотели укрыться от него здесь, но, увидев нас, замерли на границе света небольшой группой.
Впереди молодая девушка в гражданской одежде с высоко забранными в хвост темными волосами и даже минимальным макияжем, но на ее ногах профессиональные треккинговые ботинки, а на плече такие же, как у меня футляры медпакетов. Она пятится назад, когда Шен встает и разворачивается к вошедшим, но натыкается на стоящую за ней немолодую женщину. Та, бросает на нас равнодушный, усталый взгляд и, обойдя свою спутницу, тяжело опускается на скамью. Ее одежда в грязи, а лицо руки в мелких порезах и ссадинах.
Третий в этой компании – огромный бритый мужчина в выцветшей, явно не по размеру комуфляжке с оторванными шевронами. Глубоко посаженные тёмные глаза, тяжёлая нижняя челюсть.
На его запястье отблескивает массивный металлический браслет часов, когда он вскидывает автомат, направляя дуло на командора:
– Не дергайся.
Бритоголовый внимательно оглядывает замершего Шена, и губы его презрительно кривятся, когда он замечает нашивку ликвидатора на рукаве.
– Думал наше компрадорское правительство сбежало вместе со всеми своими холуями, а нет, смотри - ка кое-кого забыли. Что, волк цепной, тяжко прятаться в норах от своих же снарядов?
– Мы работаем в группе спасателей, помогаем с эвакуацией, - спокойно отвечает командор, но бритоголового его слова приводят в ярость:
– Эвакуацией?!! – орет он так, что даже индифферентная ко всему женщина с порезами вздрагивает и поднимает на него недоуменный взгляд, а девушка жмется ближе к стене. – Эвакуацией куда?! В самое пекло, ни одним так другим! Работаешь на ублюдков, которые продали свой город со всем населением другим ублюдкам? Приказы их до сих пор выполняешь? – он угрожающе шагает ближе, и я плавно поднимаюсь со скамьи, вставая рядом с командором. Тот выдвигает плечо и корпус вперед, пытаясь закрыть меня, но бритоголовый уже вцепился взглядом и его брови лезут вверх в недоумении:
– Ведьма?
Вот сейчас Шен действительно напрягается. Его спина каменеет под черной материей комбинезона, а левая рука расслабленно опускается вдоль тела.
– Не помнишь? – здоровяк поддается ко мне, заглядывая в лицо. – А я запомнил твой позывной. Два года назад, авария с гравипоездом в Семириках, ты меня из тоннеля… – договорить он не успевает, командор коротко, открытой ладонью бьет в основание черепа и мародер падает на колени, а потом заваливается бессознательной тушей на песок.
Девушка с мед пакетами растерянно переводит взгляд с него на командора, потом на меня.
– Приказ о принудительной эвакуации гражданского населения номер 254, – проговаривает Шен стандартные фразы, выдергивая из-под тела бритоголового автомат и вешая его на плечо. – В случае невозможности самостоятельной эвакуации гражданскому лицу следует обратиться за помощью к любому представителю гос структур. В случае отказа от эвакуации гражданское лицо приравнивается к мародерам и по законам военного времени подлежит уничтожению. Вы обращаетесь за помощью для эвакуации? – он поворачивается к женщинам, лица которых бледнеют, замирая в гримасе безнадежности.