– Мы обращаемся за помощью, - бесцветно шепчет девушка, бросая умоляющий взгляд на свою товарку. Та равнодушно кивает.
– Идём, – командор направляется к выходу, – обстрел закончился.
Мы уходим, оставляя в гроте бессознательное, но вполне себе живое тело бритоголового. И это тоже не стыкуется с моей программой. Шен нарушает инструкции, оставляя его в живых, и делает это демонстративно. Что в этом случае должна делать я, если протокол предусматривает только один вариант – «доложить старшему по званию», а никого старше командора в городе не осталось?
Я останавливаюсь, последний раз оглядывая улицу, где жила Химера и вижу ковыляющую вдалеке большую черную собаку, которая идет следом.
***
Эвакуация начинается в сумерках.
Тридцать гражданских, часть из которых ранены, на допотопных механических дрезинах мы сначала перевозим по серой линии метро. Раньше эта ветка выходила напрямую к подводному тоннелю до материка, но за последние несколько дней удары ИИ по прибрежным районам города разрушили последние километры связки, поэтому последний, самый опасный участок пути их нужно было преодолеть по наземным дорогам.
На поверхности в радиусе пары километров от береговой линии земля была усыпана минами-лепестками.
Вперед запустили несколько изрядно потрепанных, но еще действующих дронов – саперов. Они напоминали тяжеленных огромных черепах своей круглой ячеистой броней и небольшой скоростью передвижения. Давя своими тушами мины, дроны ползли на расстоянии километра от основной группы, которая состояла из пеших гражданских и двух военных вездеходов с раненными. С воздуха наш небольшой отряд прикрывал Малу на своей «птичке» для которой топливо собирали по всей округе.
Под ботинками хрустит мерзлая земля вперемешку с осколками металла, в воздухе запах гари.
Люди передо мной шагают молча, опустив головы, ссутулив плечи, только в самом начале колонны слышен детский голос:
– Дядя Эльф, а долго еще идти?
– Можно мне тоже, как у тебя?
– А я потом научусь…
Я включаю на сбруе канал приема Эла, и слышу его ответ, в котором считывается беспокойство:
– Макс, не лезь вперед, иначе поедешь в вездеходе, – Эльф идет впереди нашей группы, маленький Максим – как хвостик в полушаге позади.
– Эл теперь не смертник, он теперь нянька, – ржет в эфире Малу. – Кашу в обед наварил, дитё накормил. Выпотрошил все склады в поисках ботинок двадцать седьмого размера и ведь нашел! Потом лично штаны мальцу подшивал. Ведьма, если ты станешь такой же хозяйственной после контракта, я на тебе женюсь!
– Малу! – как всегда одергивает его Анри.
– Нет, не женюсь, – продолжает пилот, – а то наш доблестный страж мне яйца оторвет и женилку в узелок завяжет, а она мне еще нужна… Кстати, где он?
– Это не твое дело! Следи за маршрутом! – выходит из себя наш обычно спокойный оператор.
Это невероятно, но пилот действительно замолкает, хотя всегда в перепалках старался оставить последнее слово за собой. В эфире какое – то время слышен только шум лопастей вертолета, а потом, изменившимся, потерявшим всякое веселье голосом Малу тихо произносит:
– Тоннеля больше нет. Разворачиваемся домой, ребята.
В маленькой диспетчерской, где стоят экраны наблюдения, яблоку негде было упасть. Почти все, оставшиеся на базе люди, набились в тесное помещение и теперь в молчаливом напряжении вглядывались в голубоватое смазанное изображение, сделанное внешней камерой вертолета Малу.
– Вот это силища! – шепчет кто-то за спиной.
На экране, несмотря на качество записи, хорошо просматривается изувеченная береговая полоса. Циклопический купол, защищавший раньше развязку въезда в подводный тоннель, смят как от удара гигантским кулаком. В центре его зияет огромное рванное отверстие. Вся прилегающая территория на несколько километров залита водой, на поверхности которой видны только макушки столбов от контактной сети для электропоездов.
– Как мы этого не заметили раньше? Как?
– Вот здесь, – Малу, наклоняясь, тычет в экран, – естественная балка, сразу за ним квартал Девятки, если бы дошли до них, увидели бы затопленную часть. Но это ерунда. Самое интересное, ребят, вы еще не поняли… – пилот разворачивается к стоящим за его спиной примолкшим людям. – Это работа не нашего ПВО. Мощностей у нас таких нет.
– Тогда чья это работа?
– Если это гиперзвук, то кого-то из наших соседей, – Малу пожимает плечами, отходя от пульта. Растерянные, испуганные люди, как будто внезапно потерявшие ориентир, переговариваясь между собой, тянутся на выход из диспетчерской вслед за ним. На пороге пилот оборачивается, находит глазами меня и, касаясь гарнитуры на виске, коротки кивает.