Может быть, потому что все были заняты собой, первой его увидела именно я.
Он шёл медленно, из дальнего тоннеля, где мигал голубоватый люминесцентный свет, в его руках - длинный кокон в черном пластике. За ним, как всегда на пол шага позади, неловко прыгает по бетонным шпалам мальчишка.
Плавно поднявшись со ступенек, на ощупь, подушечками пальцев, проверяю заряд в десинторе.
Боковым зрением замечаю Малу, который отдавая последние распоряжения, двигается ко мне от лестницы, еще не видя то, что уже вижу я.
Четкие эргономичные движения Эльфа.
Застывшее лицо и неподвижный взгляд.
Люди синхронно, как рыбий косяк, расходятся с пути, шокировано смотрят на его ношу. Тишина накрывает станцию плотным, почти осязаемым полем, а мгновение спустя, за спиной я слышу волну разнообразных щелчков – звуки приводимого в боевой режим оружия.
Эл останавливается, нечитаемо глядя прямо перед собой, замирает огромной фигурой, даже без черной формы кажущейся угрожающе опасной. Максимка испуганно вцепляется в его штанину, прячась у него за спиной, но кто-то выдергивает пацана, уносит его подальше и по станции разносится протестующий детский крик. Бывший напарник никак на это не реагирует – я как будто вижу свое вчерашнее отражение – лицо неживое, белое, никаких эмоций.
Эльф вернулся в состояние смертника, только теперь он не связан никаким контрактом.
Мы с ним оказываемся в центре пустого пространства, окруженные людьми, которые продолжают целиться.
– Ты что это чудишь, братишка? – раздается веселый голос Малу. Широко улыбаясь и растопырив руки, как будто он собирается кого-то обнять пилот выходит из-за ближайшей колонны и медленно движется к нам. – Нам бы убраться отсюда побыстрее, до следующего обстрела, а ты фокусничаешь. Зачем тело взял из морга? – Малу говорит ласково, как с капризным ребенком, благодушно щуря глаза, но встает так, чтобы не перекрывать линию стрельбы для военных.
– Приказ 254. Все гражданские должны быть эвакуированы в безопасное место, – негромко бросает Эл.
– Так то живые гражданские, братишка. Ты, давай- ка отнеси тело обратно, да готовься, скоро выходить будем, да?
Вокруг неясным движением, тихим шепотом - недовольство. Люди смотрели на Эла с брезгливой жалостью и страхом, уже давно списав его со счетов себе подобных, но сейчас еще и с агрессией, как на опасное, непредсказуемое животное. Неуправляемый смертник, который совсем обезумел и теперь собирается тащить с группой эвакуации тело погибшей подружки. И зачем старший офицер тратит на него время, они не понимали.
– Она жива.
После этого уже не шепот – волна гула из возмущенных голосов.
Малу поворачивает ко мне голову и шепчет: «Проверь»
Шагаю к напарнику, всей кожей ощущая, что теперь и я под прицелами. Пусть я давно не способна ощущать эмоций и чувств, но ведьминское чутье еще при мне. И оно холодит затылок близкой смертью, поднимает волоски на коже примитивным инстинктом, тягой к выживанию.
Эльф стоит неподвижно, пока я расстегиваю мешок, и достаю запястье Химеры, перехваченное черной манжетой диагноста.
Смещаюсь в сторону, чтобы Малу и те, кто стоит с ним рядом, увидели четкий сигнал на приборе - код красный, критическое состояние пациента.
Это отпускает напряжение. Слышится несколько удивленных возгласов, облегченных вздохов и все как-то расслабляются, как будто люди получили объяснение абсурдности происходящего, и теперь все для них пришло в норму. Большинство тех, кто держал нас на мушке опускают оружие, отходят. Рядом остается только пилот.
И он и я видели тело Химеры после ранения - с такими повреждениями она не могла выжить. Поэтому голос Малу, когда он обращается ко мне после долгой пайзы, глухой, выцветший а сам он горбится так, словно внезапно растерял все силы:
– Ведьма, Ведьмочка…– негромко начинает, поднимая на меня растерянные, уставшие глаза, но не найдя отклика отводит взгляд. – Эльф не может идти с группой, он.. нестабилен. Он сознательно пытается обмануть нас, скорее всего перенастроив диагност. Я думал, для него окончание контракта прошло без последствий, но теперь понимаю, что ошибался.
Длинные смуглые пальцы пилота в постоянном движении – дергают за манжеты, суетливо касаются креплений на плитнике, потирают стянутое защитной фасеткой лицо.
– У тебя контракт заканчивается через несколько часов… я не могу рисковать людьми, – голос его глохнет, теряясь. – Если ты тоже будешь в таком же состоянии, как Эльф - это поставит под угрозу нас всех. Поэтому я приказываю вам оставаться здесь.
Он замолкает, осознав, что только что отдал такой же приказ, как и наши непосредственные командиры, эвакуировавшиеся одними из первых,оставив группы военных, гражданских и спасателей в умирающем городе.