– Принято, – отвечаю спокойно.
– Принято, – зеркалит меня потерявшийся в своих реальностях беловолосый.
Малу быстро подходит ближе, неожиданно рывком стискивает меня в крепких объятиях. Потом отпускает и не глядя больше на нас, деревянно переставляя ноги отправляется к группам. Через несколько шагов бросает через плечо:
– Найди командора, пса своего сторожевого, только он сможет тебя защитить, Ведьмочка, – подмигивает желтым рысьим глазом, снова улыбаясь, но уже тенью прошлых своих улыбок и торопливо уходит, поднимая всех для построения.
***
В полдень я стою у входа в метро под хмурым небом позднего ноября. С моря двигаются штормовые сизые тучи, неся перенасыщенные свежестью воздушные потоки и призрачные крупинки первого снега. За спиной у меня рюкзак со всем необходимым на несколько дней. Рядом, темной монолитной статуей - Эльф, так и не пришедший в себя, но послушно выполняющий мои распоряжения.
В рации, на волне Шена по-прежнему ритмичное цоканье метронома и только один активный контакт на связи – контакт Анри.
Наш вездесущий оператор дал координаты, где в последний раз он засекал в эфире командора и это место нанесено теперь на мою карту яркой меткой на сине-ораньжевом фоне минных полей и городской застройки.
Из-за стены соседнего здания выходит знакомая лохматая собака с пластиковой биркой в левом ухе и выжидающе смотрит на меня.
Теперь все в сборе.
Все, кроме тебя, командор.
Подтянув ремни поудобнее я делаю первый шаг, навстречу черной отметке на карте, почему-то так важной для меня.
День пятый. Шен.
Шен
Знал бы я чего мне будет стоить этот случайный взгляд, тогда, пять лет назад.
Была годовщина гибели отца в Мичхане, и я планировал навестить его в этот раз, хоть мы не были никогда особо близки. Он ушел из семьи, в мои восемь месяцев, и потом появлялся так редко, что настоящая привязанность меду нами так и не сформировалась.
Мать отговаривала меня идти в парк, к колумбарию, хотела подольше побыть со мной, мы теперь так редко виделись из-за моей работы в ЭмГЭБ.
Пообещал ей скоро вернуться.
Пока обувался в крошечном коридоре, под руки все лезла кошка, отиралась пушистыми боками. Это я сейчас, понимаю, что остановить пыталась, как могла. Кошки они же что-то такое чуют. Но я баран упертый, в знаки не то, что не верю, я их в упор не замечаю. Шикнул на хулиганку, и, прихватив ключи, вышел из квартиры.
Не было у меня никаких предчувствий, когда я, припарковав машину, на забитой по случаю выходного дня парковой стоянке, отправился к Стене памяти.
Осень на побережье всегда была мягкой, теплой. В тот день тоже светило солнце, отсвечивая бликами на бронзовых табличках, вмурованных в серые каменные глыбы. Когда-то давно эта стена была частью фортификационных укреплений крепости. Сотни раз она подвергалась атакам наших врагов, выстояла и сохранилась. «Памяти павших» - выбита надпись в начале каменной кладки, а следом в четком порядке тысячи небольших металлических жетонов – все, что осталось от защитников города, погибших в военных конфликтах.
Люди гуляли по тенистым аллеям, слушая мелодии уличных музыкантов, расслабленно отдыхали на лавочках. Мимо пронеслась стайка подростков на велосипедах выкрикивая что-то друг другу.
Я замер у Стены, склонив голову, вспоминая те немногие моменты с отцом, которые сохранила память.
Сзади раздался женский смех, легкой щекоткой подняв невидимые волоски на коже загривка, и я обернулся.
Резкий порыв ветра донес до меня аромат духов, глаза расширились, принимая чужой человеческий поток, состоящий из размашистых движений, распахнутых синих глаз и тонких смуглых запястий.
И я пропал.
Трудно было представить более неподходящее время и более неподходящего человека, вокруг которого стал внезапно вращаться мой мир.
Девчонка. Совсем юная, с необычайно пристальным серьезным взглядом и темной копной растрепанных ветром кудрей.
Привыкший мыслить рационально и конструктивно я был тогда совершенно ошарашен, выбит из своей привычной реальности этим новым ни на что не похожим чувством. И почти сразу стал с ним бороться, пытаясь вернуть себе спокойствие и хладнокровие.
Дороги домой в тот день я не запомнил. И разговоры с матерью скользнули по краю сознания, не оставшись в памяти.
Зато отпечатавшим на сетчатке глаз кадром застыли мгновения с ней. Даже не прилагая усилий, совершенно привычно, мозг на автомате находил мелкие детали, которые выстраивались в цепочку фактов о той девушке.