...Через двенадцать минут живчик затих.
Я лежала на небольшом, расчищенном от покореженных кресел участке резинового пола, пытаясь достать резаком опоры следующего ряда. До четырнадцатого "г" оставалось совсем немного. Воняло тлеющим пластиком и кровью, пропитавшей мягкие сиденья. Сзади Эльф, выбрасывал в окна изломанные сиденья и собирал с черного скользкого пола фрагменты тел эмгэбэшников. Причиной аварии стал взрыв в салоне, это мы поняли сразу, когда пробрались в средний сектор. Живчику очень повезло. То, что осталось от его коллег теперь болталось, в пластиковом мешке на поясе Эла. Еще два черных пакета уже лежали в грузовом отсеке вертолета.
- Ведьма.
- На связи, - дышать становилось все труднее, я уже давно должна была надеть гибкую кислородную масочку, но почему - то не делала этого, предпочитая щуриться от едкого дыма и вдыхать остатки воздуха через раз.
- Он не стучит. Уходите оттуда.
Я перевернулась на правый бок и, вцепившись пальцами в жесткий пластик, изо всех сил потянула на себя. Кресло натужно заскрипело и, щелкнув, переломилось в спинке, а в образовавшуюся щель упала раздробленная, окровавленная рука.
Живчик.
Теперь нужно чуть приподняться, чтобы пристроить на изувеченное запястье гибкий браслет диагноста и ждать хотя бы алого (критическое состояние) проблеска на датчике. Хотя и без него я знала, что человек мертв.
- Ведьма?
- Эл, я остаюсь.
Ликвидатор ничего не ответил, только бросил на меня короткий взгляд и кивнув скрылся в люке автобуса.
Всё, теперь мы с живчиком здесь одни, если не считать нашего вездесущего оператора.
- Ведьма, немедленно уходи оттуда, - почему - то шепотом, сказал Анри. - Уходи, это приказ Шена.
С изломанной, вывернутой под невероятным углом руки живчика ритмично срывались и падали на мой комбинезон частые черные капли. Все звуки как-то отдалились. Где-то кричали люди, и тоненько взвизгивала сирена, кузнечиком прострекотал над нами вертолет. И только совсем рядом кто-то надсадно, тяжело дышал, колебля, вяло текущий по полу дым.
Это я. Мое тело выгибалось на скользком, липком полу, хватая ртом воздух. В панике, цепляясь руками за обломки кресел, пыталось подняться, но сил уже не было.
-…Ведьма... Ведьма....она не слышит...
- …рацию? Может быть, но сигнал зума нельзя не почувствовать!...
-…ам мог остаться кто-то живой?!..
- Я запрещаю самостоятельные спуски!... Выполнять приказ!
- …Она не могла остаться там без причины. Значит, он жив!..
- ОН МЕРТВ!
***
- Он мертв.
На полированную поверхность стола, отражающую мокрые осенние деревья за решеткой окна, скользнул серый бланк.
"Кожухов Леонид Арович 2034 года рождения. Паспорт серии 7856, номер 45673. Выдан Норским РОВД 23.07. 2050 г. Русский. Не женат. Детей не имеет. Поступил в областную психиатрическую клинику в 2072 году. Диагноз - острое неврологическое расстройство с суицидальным уклоном. Прошел курс лечения с 2072 по 2078 год. Лечащий врач Корин Александр Юрьевич".
Форма заполнена не до конца. Последняя строчка была пуста. Корин вдруг осознал, что эта пустая строка - самая неприятная в его жизни вещь. Он ее боялся. Боялся с тех самых пор как затеял этот эксперимент, специально ради него устроившись в заштатную психиатрическую клинику.
- Причина смерти та же?
- Да, кровоизлияние в мозг.
Медсестричка, умница не отрывает глаз от пола, знает, что могли сделать с тем, кто принес плохую весть. Боится.
Кожухов был восьмым. Восьмым его пациентом, на котором он опробовал свою методику эмоциональной блокировки. Восьмым, скончавшимся через полгода после начала эксперимента. Дольше шести месяцев они не жили, а Корин никак не мог понять, где ошибка. Может все из-за небольших психических отклонений его подопытных и пора поэкспериментировать на нормальных людях?
Корин задумчиво оглядел замершую у дверей девушку. Замечательный экземпляр: хорошее здоровье, уравновешена, умна, спокойна и близких родственников, кажется, нет. Пара процедур, неделя наблюдений и она сама подпишет согласие на участие в эксперименте, ну а если опять не получиться и она станет девятой в его списке неудач, опыты придется на время прекратить и снова проработать теоретическую основу.
- Мариночка, вы ведь сегодня вечером не дежурите? - Корин обратился к медсестре, попытавшись растянуть губы в резиновой улыбке, и увидел, как с лица девушки смываются краски, оно становиться бледным, как акварельный рисунок под дождём.