- Почему они на третью-то полезли? Мы все оттуда еще неделю назад выгребли, пусто там!
- Да нихрена! Медикаменты им нужны, как же! Генераторы, говорят, остались у них, где-то по подвалам их прятали, так что даже наши не засекли, а эти считали на раз и как по струнке рванули туда! - парни прибавили ходу, на максимальной скорости перебегая открытые пространства и стремительно преодолевая с наскока завалы и рытвины. Третья городская больница оказалась по правому боку, из окон на верхних этажах валил дым, а где-то внизу сухо потрескивали одиночные выстрелы.
- Не успели, мать вашу! Теперь только подранков собирать! - на бегу сдергивая тяжелый десинтор, шипел в фон Малу. - Ведьма, упокой их по- тихому, может еще, кого целыми вытащить получиться. Эл, давай-ка обойди корпус слева, отказники вроде палаты интенсивной терапии себе облюбовали, там их ищи. - Ну а я, поохочусь, - улыбается, натягивая на нижнюю часть лица платок и мягко обтекая кучу битого кирпича, исчезает в черном провале стены.
На первом этаже снова стреляют, срезанные пулями ветки кустов падают справа.
Я вжимаюсь в землю за остатками каменной стены и зажав перчатку в зубах, сноровисто обламываю насадки на ампулах с парализатором. На одну обойму только хватит, это девять. Ну, еще две с ядом - это на крайний случай, итого одиннадцать.
Мало.
Сверху летят черные хлопья, обгорелые клочки бумаги, как черный снег. Крики, звон стекла и снова стрельба, беспорядочно, рваными короткими очередями.
Перекатываюсь за соседний завал. Здесь удобнее - вверху щетина из прутьев арматуры, внизу удобная выбоина, обзор хороший две трети фасада больницы как на ладони. Теперь ждать.
Возня за кустами, со стороны больницы кто-то ползет. Двое.
Десинтор, развернутый на фасад больницы оставляю в удобном гнезде, не убирая палец с курка. Сама разворачиваюсь назад, одновременно плавно вынимая нож.
Сухая листва шуршит все ближе, мелькает черное. Из - за кустов показывается Эльф, он движется осторожно, боком, прижимая что-то к груди. Пригибаясь, быстро добегает до меня и падает рядом. Сгружает на землю маленькое бесчувственное тельце, голое, перемазанное грязью. Ребенок.
Склоняюсь над мальчиком, не обращая внимания, на то, что Эл снова бесшумно исчезает. Крови не видно, поэтому быстро, но тщательно осматриваю маленького пациента и кладу поближе к себе, чтоб согрелся.
На первом этаже в окне мелькает фигура в камуфляже. Осторожно приоткрыв створку, мужчина перепрыгивает подоконник и почти бесшумно ступая по стеклянному крошеву крадется вдоль стены. Под рукой у него старый АК, палец на курке, грязная камуфляжная куртка порвана на спине и локтях. Не из наших, а значит один из мародеров, оставшихся в Городе после принудительной эвакуации.
Прижимаясь щекой к прохладному стволу десинтора, выцеливаю открытый участок кожи, не защищенный фасеткой. Почти нажала на курок, когда под рукой зашевелился ребенок. Краем глаза успела увидеть перекошенное страхом маленькое личико, когда мальчик зашелся в сиплом истеричном крике. Мародер замер лишь на секунду, а потом метнулся назад, в несколько широких скользящих шага оказавшись у окна из которого выбрался. Моя пуля с парализатором, наметив линию полета оранжевой бесшумной искрой, достала его уже в прыжке. Пальцы мужчины бестолково царапнули стеклянное крошево на подоконнике, а потом тело медленно завалилось назад, и, упав, замерло в траве, так что виден был только задравшийся подбородок, да неестественно вывернутый локоть.
АК нужно было достать. Мне ни к чему, а вот Малу он мог пригодиться.
Ребенок мешал, времени успокаивать его не было, а закричать в следующий раз он мог в любой момент.
Я развернулась к всхлипывающему малышу, загнанным зверьком вжавшемуся под бетонный осколок стены. Плотно зажмуренные глаза, слипшиеся от слез темные ресницы и приоткрытый в беззвучной истерике мокрый рот. Неловко погладила мальчика по голому тоненькому предплечью, одновременно второй рукой, с зажатой в ладони ампулой хлопнула по худой спине с выпирающими позвонками. Мальчишка дернулся, испуганно распахнул глаза, но уже через пару секунд обмяк и сполз на землю. Еще минуту я зачем-то смотрела на скукожившееся на земле маленькое тельце, а потом поползла к больнице, оставив на мальчишке форменную куртку.
Вокруг было тихо, в окнах второго этажа несколько раз мелькнула черная фигура Эла, где-то далеко густым, сиплым басом лаяла собака. Широкий газон, заросший травой по пояс, пересекала асфальтовая дорожка, усыпанная мусором от выбитых окон, на этой дорожке и лежали ноги в армейских ботинках, подстреленного мной мародера. Само обездвиженное тело неловко завалилось в бурьян, проделав в нем просеку. Я нависла над мародером, пытаясь выдернуть из стиснутых пальцев, ствол автомата и наткнулась взглядом на широко распахнутые неподвижные глаза цвета неба…