Водитель старой тойоты обогнул дом и вошел в него с черного хода. Он побежал наверх в спальню и открыл комод около кровати. Порывшись среди рубашек, вынул коричневый конверт с надписью «Не открывать до 17 декабря» и сунул его себе в карман. Сверху шкафа он снял два чемодана и быстро насовал в них одежду. Затем вынул из кармана своего комбинезона целлофановый пакет и положил его в косметическую сумочку, которую бросил в один из чемоданов. Перед тем как выйти из спальни, он включил свет в ванной, затем включил свет на лестнице и наконец, при помощи дистанционного контроля, включил телевизор на кухне, сделав уровень звука очень громким.
Он оставил чемоданы у двери черного хода и вернулся к тойоте, где открыл капот и включил прибор отслеживания.
Агенты ЦРУ медленно объезжали университетскую стоянку, когда вдруг у них на экране снова появился поисковый сигнал. Водитель быстро развернулся и помчался обратно к дому Фицджералдов.
Человек в фуражке с надписью «Тойота» вернулся к черному ходу, схватил чемоданы и вышел через задние ворота. На Тюдор-плейс его ждало такси, и он вскочил в него как раз когда два агента ЦРУ вернулись на Эйвон-плейс. Увидев машину, молодой человек успокоился, позвонил в Лэнгли и сообщил, что тойота припаркована на обычном месте и что он может видеть и слышать телевизор на кухне. Нет, он не может объяснить, почему прибор отслеживания не работал почти час.
Таксист даже не повернул головы, когда к нему в машину вскочил человек с двумя чемоданами. Но он заранее знал, куда нужно отвезти мистера Фицджералда.
Глава двадцать шестая
— Вы хотите сказать, что все трое исчезли с лица земли? — спросила Декстер.
— Так это выглядит, — ответил Гутенбург. — Это была такая профессиональная операция, что если бы я не знал, что его нет в живых, я бы сказал, что, судя по всему, устроил это Коннор Фицджералд. Это его почерк.
— Но поскольку мы знаем, что это невозможно, кто же это был, по-вашему?
— Я думаю, это Джексон, — ответил заместитель директора.
— Если он вернулся в Америку, значит, миссис Фицджералд знает или скоро узнает, что ее муж умер. Так что теперь мы в любой момент сможем увидеть в новостях по телевизору ее домашнюю видеопленку.
Гутенбург самодовольно улыбнулся.
— Ни в коем случае, — Гутенбург протянул своей начальнице запечатанный пакет. — Один из моих агентов нашел эту пленку вчера вечером, за несколько минут до закрытия библиотеки.
— Хорошо; значит, одна проблема решена, — Декстер нервно разорвала пакет. — Но Джексон может сообщить Ллойду, кто похоронен в «Крестах».
Гутенбург пожал плечами.
— Даже если он это сделает, что это даст Лоуренсу? Вряд ли он позвонит своему приятелю Жеримскому за несколько дней до его прибытия в Вашингтон с дружественным визитом, чтобы сообщить, что человек, которого казнили в «Крестах» за попытку покушения на российского президента, был вовсе не южноафриканским террористом, которого наняла петербургская мафия, а агентом ЦРУ, который выполнял задание Белого дома.
— Может быть, и нет, — сказала Декстер. — Но пока мы не нашли ни Джексона, ни жену и дочь Фицджералда, у нас все еще есть проблема. Так что дайте задание своим лучшим агентам как можно скорее выследить их — неважно, в каком отделе эти агенты работают и чем сейчас занимаются. Если Лоуренс сможет доказать, что́ на самом деле случилось в Санкт-Петербурге, у него будет достаточно причин, чтобы потребовать чьей-то отставки.
Гутенбург, вопреки своему обыкновению, промолчал.
— И помните: ведь именно вы подписали все необходимые документы, — продолжала Декстер. — И у меня, к сожалению, не будет иного выхода, как вас уволить.
На лбу у Гутенбурга выступили капельки пота.
Стюарту казалось, что он очнулся от дурного сна. Он попытался припомнить, что произошло. Мать Тары встретила их в аэропорту и повезла в Вашингтон. Но их машину остановила дорожная полиция, и полисмен попросил его опустить стекло. А потом…
Он огляделся вокруг. Он был в другом самолете, но куда он летит? Рядом с ним была Тара, позади — ее мать, она тоже крепко спала. Все остальные кресла были пусты.
Он начал снова вспоминать все факты, как он всегда делал, когда готовился к судебному процессу. Он и Тара приземлились в аэропорту имени Даллеса. Мэгги ждала их у выхода.
Его мысли прервал хорошо одетый человек средних лет, который подошел к нему, наклонился и стал щупать его пульс.
— Куда мы летим? — тихо спросил Стюарт, но тот не ответил. Он пощупал пульс у Тары и Мэгги и отошел в переднюю часть самолета.
Стюарт отстегнул ремень безопасности, но у него не было сил встать. Тара пошевелилась, а Мэгги продолжала крепко спать. Он ощупал свои карманы. У него взяли бумажник и паспорт. Он отчаянно пытался сообразить, в чем дело. Кому нужно было затевать все это похищение ради нескольких сот долларов, двух-трех кредитных карточек и австралийского паспорта? Еще более странным обстоятельством было то, что кто-то положил ему в карман тоненький сборник избранных стихов Йейтса. До того как он познакомился с Тарой, он никогда не читал Йейтса, но когда она вернулась из Австралии в Стэнфорд, он начал его читать, и поэт ему понравился. Он открыл книжку на первой странице — на стихотворении «Диалог тела и души». Слова «Согласен я прожить все это вновь, и вновь, и вновь»были подчеркнуты. Он перелистал страницы и заметил, что некоторые другие строчки в книге тоже были подчеркнуты.
Пока он пытался понять значимость всего этого, рядом с ним появился высокий, крепко сложенный человек. Не сказав ни слова, он выхватил книгу из рук Стюарта и пошел в переднюю часть самолета.
Тара коснулась его руки. Он повернулся к ней и шепнул ей на ухо:
— Молчи.
Она повернулась к своей матери, которая все еще мирно спала.
Как только Коннор положил два чемодана в багажный отсек и проверил, что все три пассажира целы и невредимы, он вышел из самолета и сел на заднее сиденье белого БМВ с уже включенным двигателем.
— Мы продолжаем выполнять нашу часть сделки, — сказал Алексей Романов, сидевший рядом. Коннор кивнул в знак согласия, а БМВ выехал из ворот и двинулся к национальному аэропорту имени Рональда Рейгана.
После того как во Франкфурте, где местный агент ЦРУ чуть не заметил его, потому что Романов и двое его друзей только что публично не объявили о своем прибытии, Коннор понял, что если он захочет осуществить свой план спасения Мэгги и Тары, он должен сам руководить операцией. Романов в конце концов дал свое добро, когда Коннор напомнил ему об условии, на которое согласился Царь. Теперь он только мог рассчитывать, что Стюарт проявит такую же сообразительность, как в Австралии, когда тот подверг его допросу. Он надеялся, что Стюарт заметит слова, подчеркнутые в книге, которую Коннор положил ему в карман.
БМВ остановился на верхнем уровне вашингтонского национального аэропорта у входа в зал для вылетающих. Коннор вышел из машины, Романов последовал за ним. К ним присоединились еще двое людей, и все пошли за Коннором, который спокойно подошел к столу регистрации компании «Америкэн Эйрлайнз». Он хотел, чтобы все они расслабились, прежде чем он сделает свой следующий ход.
Когда Коннор протянул регистратору свой билет, тот сказал:
— Извините, мистер Редфорд, рейс 383 на Даллас задерживается на несколько минут, но мы надеемся наверстать это опоздание во время полета. Посадка будет на выходе 32.
Коннор беззаботно пошел по направлению к залу ожидания, но остановился около ряда таксофонов. Он выбрал таксофон между двумя уже занятыми кабинками. Романов и оба его телохранителя ждали в нескольких шагах, они были явно недовольны. Коннор простодушно улыбнулся им, всунул в щель международную телефонную карточку Стюарта и позвонил в Кейптаун.
— Да?
— Говорит Коннор.
Последовало долгое молчание.