Миг – и он оказался на хорошо знакомой ему дороге, что вилась между темными стволами деревьев. Ветер, пропитанный запахом хвои и влажной земли, шевелил листву, создавая причудливые фигуры, танцующие в ночном мраке. Лунные отблески, редкие и тусклые, бросали блики на серые камни.
11-ый знал каждый поворот этой дороги, каждый корень, выпирающий из земли, каждую выбоину, заполненную дождевой водой. Он бежал, не оглядываясь, стараясь не думать о том, что оставил позади, а впереди замаячили огни Анимдама.
Однако в то же мгновение за ним снова возник призрачный силуэт Анайрэ.
– Тебе нельзя в город!
Но копия продолжала преследовать его.
Это было похоже на погоню, в которой левазра никак не мог победить. Он все ускорялся, но астрал не отставал. Он петлял так резко, как только мог, но копия неизменна оказывалась рядом.
«Вот уже и главные ворота. Ещё прыжок и он будет в городе! Но ведь не только он!»
– Уйди! Уйди, я сказал!
Однако астральный двойник продолжал лететь за ним.
«Вот здесь!»
«Подходящее место для прыжка!»
Он почти оказался в этой тени от огромного дуба, но силуэт Анайрэ за спиной и голос Хаина, вдруг оживший в голове, заставили 11-го резко остановиться.
Облако пыли взметнулось вокруг него, и листья, оторвавшись от веток, вихрем закружились в воздухе…
Левазра, тяжело дыша, зло уставился на полупрозрачный силуэт перед собой и взревел:
– Ты не имеешь права так шантажировать меня! Я не просил тебя об исцелении! Я ничего тебе не должен! Уходи! Иди к Хаину! Иди, куда хочешь! Главное – прочь от меня!
Но астральная копия парила в воздухе, молчаливо взирая на него.
Взгляд алых глаз скользнул по его окровавленным кулакам, и тут бестелесная рука легла на его холодную щеку, согревая теплом, проникающим сквозь кожу.
Левазра прикрыл глаза на мгновение и тяжело вздохнул:
– Чего тебе надо?
Она погладила его по черным волосам, а затем обняла.
11-ый не чувствовал прикосновения, но почувствовал тепло, исходящее от нее и только сейчас сумел выдохнуть и отпустить злость, накрывшую его, как цунами.
Посмотрел на огромные городские ворота за спиной и тихо позвал:
– Хомисида, вернись.
Призрачный силуэт девушки одарил его взглядом ярких алых глаз, чуть склонил голову, будто прощаясь, и растворился в воздухе дымкой.
А меж тем во мраке каменных стен, освещенных светом двадцати двух факелов, стоял Луакарт.
Облаченный в бархатный халат, накинутый поверх ночной рубашки, босой, с залегающими под глазами тенями, отчего даже морщины казались глубже, он неотрывно смотрел на сосуд в виде хрустального октаэдра, парящий перед ним. В его сердцевине плясал ослепительный, неземной фиолетовый свет, вычерчивая причудливые, непредсказуемые арабески.
– Мой самый верный и преданный левазра, – задумчиво погладил он хрустальную грань сосуда. – Я всегда знал, что ты силен. Даже нити марионетки не сломили тебя. Ты не явился ни на один мой зов. – Старик, как зачарованный смотрел на фиолетовые искры внутри сосуда. – Где же ты, 11-ый? Эти безмозглые еретики не могут без тебя найти даже сбежавшего лехакрифа. Как же они найдут тебя?
厂入丹乃丹⠀15
На топи опускалась ночь.
Последние отблески заката медленно угасали, уступая власть надвигающейся тьме. Запах сырой земли и зловонных болот становился все ощутимее. Воздух, до этого прохладный и свежий, наполнялся тяжелой, влажной духотой.
Бейнара закашлялась от этих неприятных ароматов.
Она стояла в дверном проёме хижины, положив голову на косяк, как на подушку, и глядела то во двор, то за прозрачную пелену защитного купола.
Взгляд её фиалковых глаз тонул в безжизненной серости деревьев, которые все больше растворялись в темноте. Вдалеке, словно призрачные силуэты, вырисовывались корявые остовы иссохших стволов, окутанные зловещей тишиной. Ее нарушало лишь шуршание бельевых веревок, на которые старушка с девушкой развешивали свежевыстиранные простыни. Чуть поодаль, на расколотом брёвнышке неподвижно сидел Кастос, погруженный в свои думы. Каждый был занят своим делом, своими мыслями.