– Я просто доверяю тебе, Альтерия. – Их взгляды встретились. Эти слова, произнесенные директором так ласково, вызвали трепет в сердце девушки, и она не могла унять приятную дрожь. Нежно улыбаясь, она тонула в небесных глазах Омалённого и, наконец, смиренно вновь протянула руку:
– Ладно. Сама разберусь. Давайте.
Хаин покачал головой:
– Да я просто поддразниваю тебя. Все сделаю, не беспокойся.
И вновь ее глаза, синие, как морская глубина, обратились к нему, лучась тихой благодарностью:
– Я рада нашей встрече, директор.
– И я рад, Альтерия.
– Ваш дом готов принять Вас. Я распорядилась.
– Благодарю, моя дорогая.
Она, вновь вспыхнув от смущения, торопливо направилась обратно к академии, а Хаин, проводив ее недолгим взглядом, пошел в противоположную сторону – к домам преподавателей. В одном из них располагалась и его скромная обитель.
Он шел не спеша, погруженный в свои мысли. Встреча с Альтерией оставила приятное послевкусие. В этой девушке было что-то особенное, что-то такое, что заставляло его, видавшего виды Омалённого, чувствовать себя немного взволнованным. Однако на его лице таилась тоскливая, грустная улыбка.
Дома преподавателей представляли собой аккуратные, утопающие в зелени домики, каждый со своим небольшим садом.
Войдя в свой, Хаин прошел мимо окна в просторной светлой гостиной, но вот остановился и вернулся, взглянув на пейзаж за стеклом. Небо окрасилось в невероятные оттенки розового, оранжевого и фиолетового, создавая поистине завораживающее зрелище. Хаин ценил эти редкие моменты тишины и уединения, когда мог просто смотреть на мир и чувствовать себя частью чего-то большего чем заскорузлый Анимдам.
Но вот солнце скользнуло за горизонт, и Омалённый перевел взгляд на темный коридор, ведущий к его покоям.
Вошел в свою спальню, из стенного шкафа вытащил белоснежную мантию и бережно разложил ее на кровати. Глянул на деревянную лохань, наполненную до краев горячей водой, и благодарно улыбнулся:
– Спасибо, Альтерия.
Помывшись, накинул на влажное тело чистую мантию и завязал свои длинные волосы белой лентой. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Хаин глянул в темноту за окном, сел на кровать, скрестив ноги. Положил руки на колени и закрыл глаза.
Он отпустил все мысли, сосредотачиваясь на дыхании.
Вдох… выдох…
Вдох… выдох…
Тишина обволакивала его.
Он ощущал, как энергия начинает циркулировать по телу. Она проходила через кончики пальцев, поднималась по позвоночнику, достигала макушки, а затем возвращалась вниз, образуя замкнутый круг.
Легкие веяния магии стали проскальзывать вокруг.
Внешний мир постепенно терял свои краски, звуки приглушались, Хаин погружался в безмолвную глубину. Там, где нет слов, нет мыслей, там, где только чистое осознание. Его самое личное и глубоко сокрытое – в чертоги памяти.
Он открыл глаза.
Омалённый стоял на каменной тропе посреди кристально-чистого озера, что вела прямо к огромной сфере, наполненной сине-голубым сиянием. Её свет мягко переливался, окутывая всё вокруг таинственным мерцанием. А вокруг нее, словно розовые облака, цвели деревья. Их белые стволы светились изнутри мягким золотистым сиянием, будто в них текло само солнце, а розовые кроны сплетались между собой золотистыми ветвями и гибкими лианами.
Иногда лепестки медленно опадали на зеркальную гладь воды, рисуя на ней мимолетные узоры и растворялись, оставляя за собой лишь мириады искр.
Здесь время теряло свою привычную форму. Оно текло лениво, словно тягучий мед, ощущалось медленнее и дышало волшебством.
Хаин поднял взгляд на сферу, мерцающую перед ним, и, ступая босыми ногами по теплым камням, двинулся к ней. Достигнув цели, он, словно призрак, скользнул сквозь зыбкий купол и оказался в прихожей до боли знакомого дома.
И тут же услышал торопливые шаги.
Сердце бешено заколотилось, узнавая эту поступь.
Шаги приближались, и Хаин невольно затаил дыхание, боясь спугнуть призрачное мгновение встречи. Дверь распахнулась, и в проеме возникла она.
– Ты вернулся! Здравствуй, мой родной! – Омалённый оказался в объятиях прелестной молодой женщины с фиалковыми глазами. – Я очень ждала тебя!