Но тут его внимание привлек звук хорошо знакомых ему шагов.
– Явился, – произнес левазра еще до того, как Хаин пересек купол.
厂入丹乃丹⠀16
– Ты уже здесь! Узнал, что хотел? – Радостно поприветствовал наставник.
– Да. И ясно стало одно… Я забрал тысячи чужих жизней и исковеркал свою просто так.
Улыбка сползла с лица Хаина.
«Просто так,» – слова, лишенные всякой бравады, прозвучали с обезоруживающей прямотой. Малец даже не попытался оправдаться, не стал искать смягчающих обстоятельств. Просто констатировал факт. В этот момент 11-ый был далек от образа хладнокровного воина, которым его привыкли видеть окружающие. Он был просто мужчиной, обремененным грузом вины и сожалений. В его взгляде была смесь отчаяния, удивления и непонятного, странного, почти болезненного понимания всей трагичности своего существования.
– Не просто так, а чтобы Анимдам жил. Ты же знаешь это.
– Да.
Однако слова Хаина явно 11-го не успокоили.
Наставник грустно вздохнул, но тут вспомнил про принесенный подарок и протянул стопку вещей, перевязанную синей лентой:
– Я купил тебе одежду!
11-ый продолжал пристально смотреть на него. Но вот, наконец, заморгав, он смягчился, и в уголках его губ промелькнула едва заметная тень улыбки:
– Спасибо, что ли, – хмыкнул и взял одежду.
– Что… что ли? – растерянно уставился на него Омалённый. – Что за благодарность такая?!
– Купил новые вещи лишь бы своими не делиться. Опять мне мантию пожалел, –прошел левазра мимо.
– Я не пожалел! – всплеснул руками Хаин.
– Пожалел, – как прописную истину произнес 11-ый, скрывшись за куполом неподалеку.
А через некоторое время вернулся с крайне недовольным лицом:
– Что за одежда?
Хаин окинул его оценивающим взглядом.
Серо-коричневая рубашка, призванная быть воплощением элегантности, у горла была небрежно расстегнута на несколько пуговиц, а рукава закатаны до локтей. Зато винно-красный жилет из грубой шерсти 11-ый застегнул от первой до последней пуговицы.
Хаин прикрыл рот ладонью, подавляя язвительные замечания о сомнительном вкусе левазры, и опустил взгляд, стараясь не выдать своего негодования.
Брюки из вощеной ткани, заправленные в высокие сапоги, подчеркивали стройность его ног и подходили для длительных походов. Широкий кожаный пояс с массивной пряжкой не только поддерживал штаны, но и служил платформой для различной экипировки: мешочков с припасами, фляги с водой. А поверх всего этого – плащ из угольно-черной кожи. Его матовая поверхность поглощала свет, делая фигуру левазры почти незаметной в темноте. Глубокий капюшон мог скрыть лицо, а всполохи аметистовой подкладки, мелькавшие при движении, создавали ощущение чего-то мистического.
– Не понимаю, что не так?
11-ый недовольно уставился на Омалённого:
– Я в кого нарядился? В какого-то аристократа?
Хаин сдержанно улыбнулся:
– А что мне надо было тебе купить? Форму левазры?
11-ый тяжело вздохнул, помассировал затекшую шею и неохотно кивнул:
– Спасибо. Просто это непривычно, – вновь осмотрел себя с ног до головы. – Столько лет не надевал ничего, кроме одежд храма… Теперь все остальное кажется чем-то чужеродным.
– Не случись того нападения монстров на ваше поместье, именно так Вы бы и выглядели, Господин Лацерус.
11-ый оцепенел. Фамилия его родителей, теперь такая далекая, будто ему не принадлежала, но все еще отзывалась теплым, а вместе с тем жутковатым отголоском воспоминаний.
– Ах, Господин Лацерус, вы наверняка были бы сердцеедом в высшем обществе, – Хаин картинно закатил глаза, расплываясь в широкой улыбке. – С такой-то внешностью и уверенностью… – он осекся, наткнувшись на раздраженный взгляд 11-го.
Виновато поджав губы, наставник торопливо подошел к нему.
– Друг мой! – положил руки на его плечи. – Давай не будем грустить! Отметим для начала твое чудесное преображение!
А тот с каменным выражением лица смахнул с себя сначала одну его руку, затем другую.