Искры. Скрежет металла.
21-ый вновь бросился в атаку. Он метал острые клинки, но 11-ый отскакивал в сторону, заставляя серп метаться, как разъярённую осу. Один из ударов задел плечо 21-го, но тот, не обращая на увечья никакого внимания, сделал рывок, пытаясь сократить дистанцию. В этот момент солнце выскользнуло из-за туч, и узкая тень позволила 11-му исчезнуть, а в следующий миг лоб 21-го пробил серп кусаригамы.
Он замер.
На каменный пол потекла серо-желтая жижа.
11-ый резко дёрнул цепь, высвобождая лезвие, и с омерзением взглянул на гной, что стекал с него.Поднял глаза к Хомисиде, победоносно расправившему крылья над рогатым, обратившемся в черную лужу:
– Сожри его. Хватит ему уже мучиться.
Пасть клацнула, и обезглавленное тело 21-го рухнуло на окровавленный пол недалеко от лучника.
11-ый, весь в крови, хромая, медленно обернулся. 26-ой застыл в отдалении, словно изваяние, а вокруг него, хороводя, вились черные мотыльки.
– Хочешь убить меня? – Голос прозвучал тихо, почти безжизненно.
Некоторое время в ответ царила лишь тишина, нарушаемая шелестом крыльев, а затем 26-ой медленно покачал головой. Ужас, отчетливо проступавший на его лице, выдавал внутреннюю борьбу. И все же усилием воли он отозвал фамильяра. Мотыльки, будто вспыхнув в одно мгновение, рассыпались черным прахом, развеявшись с ветром.
– Тогда живи.
11-ый, уже было двинувшийся прочь, вдруг замер, бросив через плечо:
– Передай кое-что Луакарту. Скажи, что я приду. Пусть наслаждается ожиданием.
– Ты… – торопливо произнёс 26-ой, видя, что 11-ый собирается уйти. – Ты хочешь, чтобы я рассказал о тебе? Разве не проще, чтобы Преподобный думал, что ты мертв?
– Я уверен, этот старик прекрасно знает, что я жив. И уверен, он уже знает, что они мертвы, – хмуро кивнул 11-ый в сторону бездыханных тел левазр.
Он не удостоил их даже взглядом и не спеша побрел прочь, растворяясь в густой пелене тумана.
– Выше поднимись, – приказал Хомисиде, отойдя настолько далеко от храма, насколько смог. С трудом сел, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, и устало прикрыл глаза.
Прошло совсем немного времени, как открылся портал, и из него появились встревоженные Хаин и Анайрэ.
– Нашел ее. Хорошо, – кивнул 11-ый.
– Я позвала астрал дяди. И сразу же отпустила твоего фамильяра.
– Странно это, – пробормотал он, засыпая находу. – Я не звал, а эта тварь явилась…
Анайрэ вскинула руки, готовясь исцелить его, но 11-ый не позволил:
– Само затянется. Просто надо отдохнуть.
– Так и знал, что что-то стряслось, – торопливо приблизился Хаин.
11-ый протянул руку, и Омалённый помог ему подняться.
– Мой Прародитель… Ты порвал такую чудесную одежду!
На Хаина обрушился ошалелый, свирепый взгляд серых глаз, заставивший его торопливо закивать:
– Я куплю еще. Это не проблема. Просто… заметил.
Анайрэ, в шоке наблюдая за этими двумя, выскочила перед ними:
– Какая одежда?! Какое «затянется»?! Его надо вылечить!
– Не надо! – выпалили они в один голос.
– На нем живого места нет!
– Главное, что он в сознании, – пробормотал Хаин, поддерживая 11-го. – На нём и не такое заживало, – махнул рукой, открывая проход, – ни к чему тебе на такие раны тратить свои силы. Идёмте.
И они втроем исчезли в мерцающей глубине портала.
厂入丹乃丹⠀17
Преподобный, словно статуя, недвижимо стоял у окна в тронном зале.
Золото заходящего солнца медленно угасало, заливая стены храма багряным светом предвечерних сумерек. Свечи, стоящие по периметру зала, сами собой начали вспыхивать, разбавляя пляшущими огнями крадущийся полумрак. Тишина стояла такая, что, казалось, можно услышать, как бьется уставшее сердце Луакарта. А оно сейчас билось тревожно.