– Ох, Луакарт, – улыбнулся тот и покачал рукой, призывая остановить поток вежливости. – Можешь называть меня просто по имени.
– Да, господин Ундел, – вновь, но уже с улыбкой, склонил голову Омалённый.
– Давай поболтаем. Присаживайся, – указал Преподобный ему на одно из мягких кресел у большого окна в центральном зале святилища.
Все здесь дышало уютом и теплом. Трепетные огоньки свечей, словно светлячки, безмятежно парили под потолком и мерцали на полу. Стены украшали полотна в роскошных рамах, а воздух был наполнен тончайшими запахами цветов и травяного чая. Умиротворяющая песнь потрескивающих дров доносилась из камина, что приютился в глубине зала, напротив коридора. Задорное пламя, играя тенями на стенах, щедро делилось своим теплом и вплетало тонкие нотки сосновой смолы в уже чарующий букет ароматов.
В святилище можно было забыть о тревогах и заботах. В этом месте любой чувствовал себя в безопасности и гармонии с миром, ведь двери всегда были открыты нуждающимся. У первой ступени, ведущей в святилище, возвышалась скрижаль из серого камня, испещренная письменами заклинания призыва. Прочитав их вслух, путник обретал возможность призвать бестелесного проводника, призрачного двойника самого Преподобного. Он скользил к явившемуся и, взяв за руку, уносил в самое сердце святилища – в исполинский зал, чьи своды венчал купол прозрачного защитного поля. Там, в безмолвном сонме изваяний первых последователей Прародителя, выточенных из кости некогда поверженного дракона, возвышался колосс из камня – сам обожествленный воин. Застывшая в коленопреклоненной молитве фигура бережно держала чашу, в которой неугасимо горело белое пламя. Весь зал был украшен маленькими светящимися кристаллами, отражавшими свет, подобно звёздам на небе. А потолок был увешан белыми атласными лентами, что создавало ощущение безграничного пространства и покоя.
Сидя на мягких покрывалах, расстеленных на каменном полу, жители городов и деревень собирались здесь, желая поделиться своими мыслями и переживаниями.
Иногда в святилище приходили путники, уставшие от долгого путешествия, и каждый из них воспринимал это место по-своему. Для одних это была возможность переосмысления своих поступков, а для других – способ найти ответы на терзающие их вопросы. И хотя святилище хранило свои тайны, каждый, кто переступал его порог, ощущал на себе благотворное влияние близости предков, наполнялся силой и верой, находил в себе мужество преодолевать трудности и продолжать свой жизненный путь.
Луакарт бросил быстрый взгляд на внезапно вспыхнувший белый огонек в глазах Ундела.
– Новая заблудшая душа воззвала к скрижали, – улыбнулся Преподобный, заметив это.
– Почему Вы не отправляете к ним послушников? Вы и так сжигаете в чаше свою собственную энергию, может, не стоит тратить ее еще и на создание астральной копии?
– Прародитель даровал нам невероятные силы и тысячи лет жизни, чтобы мы вели и обогревали тех, кому не дано даже века прожить на этой земле. Это самое малое, что я могу сделать для них.
Однако Луакарт не был согласен с ним. Он не понимал, как можно править, проповедуя лишь добро и однобокую самоотдачу. На таком шатком фундаменте нельзя возвести непоколебимое государство.
Но он лишь поклонился, не имея права возражать.
Сбросил с головы мокрый от дождя капюшон и, развязав узел на промокшей накидке, небрежно бросил ее на подлокотник кресла. Под накидкой скрывался привычный для алхимика темно-зеленый наряд: туника, узкие брюки и кожаный колет, чья ткань неестественно поблескивала на солнце, потому что алхимики пропитывали свои одежды разными диковинными составами. У пояса покачивались кожаные мешочки, полные шелестящих трав и скрюченных кореньев, а на груди, словно живая, извивалась серебряная змея, жадно вцепившаяся зубами в собственный хвост.
– Вот ты и стал частью святилища, – с удовлетворением кивнул Преподобный на амулет. – Уроборос – символ вечного перерождения.
– Все благодаря Вам, господин Ундел. – Луакарт, дождавшись пока усядется старец, тоже опустился в кресло, чувствуя, как его тело благодарно утопает в мягкости.
– Ты не представляешь, как я доволен, что в роду Омалённых появился алхимик. Это же новый виток возможностей! – Проницательный и вместе с тем исполненный доброты взгляд Преподобного внимательно изучал гостя, словно пытаясь разгадать тайны, сокрытые в глубине его души.