– Я сделаю что угодно, чтобы искупить вину, что угодно… Что угодно! – ударился 26-ой лбом о каменный холодный пол и остался в такой позе, не в силах распрямиться.
– Что угодно? – рявкнул старик, но через мгновение вдруг сменил гнев на милость. – Ты можешь доказать мне свою верность… Тогда я прощу тебя. Тогда Богиня тебя простит… – Он опустил руку. – Ты станешь новым проводником душ.
26-ой еле оторвал голову от пола и посмотрел на Луакарта затуманенным взором, в котором бурлила смесь ненависти и отчаяния.
«Проводником? Пожинателем душ… Он? Убивать лехакрифов? Приносить в жертву сотню женщин каждый год? Только не это…»
Кастос и Бейнара вышли из портала и изумленно открыли рты от той красоты, что предстала перед ними.
Здесь трава алела багрянцем, деревья дышали сапфировой синевой, а небо, невероятно голубое, манило в бескрайние просторы. Над зеркальной гладью озёрных вод парило множество островов, поросших могучими деревьями с серебристой листвой. Их корни, сплетаясь в причудливое кружево, ныряли сквозь острова вниз, прямо к воде, и утопали в ней. С некоторых островов, подобно водопадам, стекала вода или спускались длинные гибкие ветви с цветущими на них разномастными бутонами. Здесь возвышались горы, чьи склоны состояли из серого камня и полупрозрачного минерала, мерцающего, как лёд под солнцем. На их вершинах росли переливающими всеми цветами радуги кристаллы, звонкие мелодии которых, подхваченные ветром, рождали небесную музыку. Именно у подножия этих гор, и появились Кастос с Бейнарой.
– Как же здесь красиво, милый! – восхищённо захлопала она в ладоши.
Кастос улыбнулся, разглядев восторг в бездонном сиянии её фиалковых глаз. Даже его, закаленного странствиями и повидавшего немыслимые чудеса стража, это место поразило до глубины души.
– Что ж, у 11-го определенно есть вкус… – пробормотал удивленно и задумчиво, делясь столь неожиданным открытием с самим собой.
А Бейнара уже кружила по окрестностям, разглядывая неземную красоту пейзажа, раскинувшегося перед ней.
Вдалеке стадо диких коз скакало по отвесным склонам, птицы щебетали, распевая веселые трели. В зеркальной глади озер играла серебром чешуя рыб, которые то появлялись на поверхности, то ныряли в глубину.
Бейнара замерла, словно зачарованная, утонув среди незнакомых звуков и ощущений. Здесь, вдали от цивилизации, властвовали иные законы – законы дикой природы, где выживает сильнейший, где каждый зверь и птица отчаянно цепляется за жизнь. Но здесь же, в этом суровом великолепии, отчетливо ощущалась свобода!
Бейнара с нежностью взглянула на мужа.
Возможно, тут, вдали ото всех, им удастся исцелиться и начать все заново.
– Что такое? – заметил Кастос ее взгляд и торопливо подошёл.
Но Бейнара лишь с улыбкой покачала головой и обняла его.
– Стоит осмотреться, родная, – он бережно убрал за ухо выбившуюся из ее косы прядь каштановых волос и поцеловал в лоб.
Бейнара согласно кивнула, и они вместе направились осматривать окрестности. Обошли некоторые озера, ближайшие лесные поляны, прошли по песчаным тропам, а затем, стараясь не шуметь, пробирались через высокие заросли травы к небольшому скопищу скал.
Вскоре внимание Бейнары привлекло темное пятно у подножия одной из них.
– Вот здесь! Посмотри! – поманила она к себе мужа.
Приблизившись, увидела небольшой грот с широким входом, густо заросшим лозами какого-то дикого растения.
– Думаешь, стоит лезть внутрь?
– Посмотреть нужно, – внимательно огляделся подошедший Кастос, – побудь здесь, если что, сразу зови.
Она кивнула:
– Будь осторожен, – погладила его щеку, а Кастос нежно улыбнулся ей и, аккуратно отодвинув лианы, шагнул внутрь.
В гроте оказалось прохладно и сыро. Слабые лучи света, проникавшие сквозь узкую щель в скале, освещали каменные стены, покрытые причудливыми узорами, созданными самой природой.
Чем дальше Кастос углублялся в каменное чрево, тем теснее становилось вокруг. Но, протиснувшись в очередную узкую расщелину, прикинул, что все же не зря рискнул.
Он стоял посреди огромной пещеры, свод которой был усеян гигантскими дырами. Сквозь эти дыры внутрь лились потоки солнечного света. Их было столько, что пещера купалась в лучах, обогретая и цветущая под их благодатным воздействием.