Тяжело вздохнув, 11-ый снова опустился на покрывало. В голове мелькнула мысль о воде. Сухость во рту ощущалась, словно он трое суток шагал по пустыне во время затяжной засухи.
Едва 11-ый успел подумать об этом, как полог шатра откинулся, и внутрь вошла Анайрэ. Она держала в руках глиняный кувшин и таз с водой, через край которого свисали чистые бинты.
– Ты очнулся! – присела рядом на колени. – Я понемногу поила тебя, но, мне кажется…
Не дослушав, он припал к кувшину и стал жадно глотать живительную влагу.
Наконец, вдоволь напившись, перевел дух и вопросительно взглянул на девушку.
– Шатер. Откуда здесь шатер?
Анайрэ забрала кувшин из его рук и, постучав глиняным донышком о пол, молча попросила его лечь обратно.
11-ый нахмурился, а она кивнула на припарки из трав, виднеющиеся на его ранах:
– Нужно сменить повязку.
Он с угрюмым видом снова откинулся на покрывало.
– Дядя принес шатры и много еще всего. – Принялась Анайрэ аккуратно очищать порез на его груди. – Для всех принес.
– Все здесь?
– Да, мы с тобой, бабушка, дядя и Кастос с Бейнарой. Все хорошо.
– Ясно.
– Эта рана никак не заживает, – пробормотала Анайрэ задумчиво, проведя кончиком пальца вдоль багрового следа когтей рогатого, все еще сочащегося кровью.
– Просто глубокая. Сколько я тут пролежал?
– Четыре восхода прошло.
– Скоро заживет.
– Это я легко вылечу. Пустяки!
– Не надо!
– Надо! – Она решила его исцелить и вскинула ладони над порезом, но он не позволил:
– Нет.
– Я и так долго вас слушала! – Грозно взглянув на левазру, Анайрэ попыталась схватить его за запястья, чтобы не мешал, но 11-ый вновь аккуратно отвел ее руку. Однако девушка не сдалась и повторила попытку еще раз, а затем еще раз.
Она ловила его руки, выскальзывающие из ее хватки снова и снова, пока, наконец, терпение не лопнуло и, поддавшись порыву, в запале запрыгнула на него и уселась ему на бедра.
– Вот так! – провозгласила, торжествующе пригвоздив его запястья к полу над головой. – Лежи спокойно!
11-ый откровенно растерялся. Он задохнулся от неожиданности, даже о боли на какое-то время забыл. Ее вес, пусть и небольшой, он ощутил всем телом. Кровь прилила совсем не к лицу, и он почувствовал себя совершенно беспомощным, хотя ему ничего не стоило скинуть ее с себя.
Их взгляды встретились, и девушка смущенно пробормотала:
– Ты просто не слушаешь меня… Не двигайся… Мне не причинит такая рана особой боли… – В ее глазах плескалось смущение, смешанное с тревогой. Ни намека на кокетство или расчет.
Все его боевые инстинкты, все навыки, отточенные годами тренировок, испарились в мгновение ока. Перед ним была лишь слабая девушка, но она одолела его одним своим взглядом.
«Мой Прародитель…» – потрясенный возглас раздался за ее спиной.
11-ый судорожно сглотнул, а Анайрэ, словно ужаленная, вся съежилась. Глаза ее, полные испуга, распахнулись, предчувствуя очередную порцию нравоучений.
– Дядя…
– Что здесь происходит?!
Она тут же слезла с 11-го, вновь сев рядом на коленки, и, потупив взор, уставилась в пол. Наконец, собравшись с духом, Анайрэ подняла глаза на Омалённого.
– Я хотела, чтобы он позволил мне его исцелить. Эта рана слишком глубокая. А здесь влажно и жарко, она будет заживать целую вечность!
Хаин, все еще пребывая в состоянии шока, переводил ошалевший взгляд с одного на другого, не в силах поверить в происходящее.
– И поэтому ты его оседлала?!
– Я хотела, чтобы он меня послушал!
– Послушал?! Кто?! Он?! – задыхаясь от возмущения, Хаин ткнул пальцем в сторону 11-го. – Левазра?! Серьезно?!
Анайрэ, пристыженная до глубины души, принялась теребить край чистого бинта, зажатого в руках.
– Он почти сдался. А ты все испортил, дядя.
– Сдался?! – окончательно теряя остатки самообладания, прорычал Омалённый. – Я все испортил?! – Он вперил в 11-го испепеляющий взгляд и свирепо прошипел: – А может, мне тебя подержать, а?