Остальные воспоминания, сколько за них не хватайся, с каждым новым столетием расплывались все сильнее, а некоторые и вовсе исчезали. И лишь эта боль, которую он пережил в Скуале, не позволяла ему забыть лицо младшего брата. Поэтому он видел его мертвым, снова и снова слышал его душераздирающие вопли и мольбы о помощи…
Однако даже это чувство с каждым новым годом становилось все более призрачным.
Человек в нем угасал.
Он замерзал, опороченный мраком Скуала.
11-осознавал, что черствеет все больше. Что времени у него остается все меньше.
Первая жатва далась ему настолько тяжело, что он чуть со скалы не бросился, но теперь… ему больше не грустно, не страшно. Он не испытывает ни радости, ни тревоги. И непонятно, живой ли он вообще.
– Мой мир был темным, – тихо произнес 11-ый, мысленно возвращаясь в тот день. – Там царила ночь, бескрайняя равнина и теплый ветер.
***
Перешагнув портал, серым глазам открылся необычный мир Скуала.
Черное небо простиралось бездонной завесой, создавая иллюзию бесконечной ночи. Равнина, убаюканная в крепких объятиях темноты, периодически озарялась слабым сиянием звёзд, а лунный свет медленно растекался по влажной земле, словно лёгкий шёлк.
Всё вокруг было похоже на волшебный сон, где время теряло своё значение.
Эхо далёких незнакомых звуков доносилось приглушённой мелодией, ублажая слух и пугая одновременно.
Юноша стоял один посреди этой темной равнины, крепко сжимая в руке кинжал:
– Не бойся, Ранса, я найду тебя.
***
Хаин наблюдал за тем, как и без того хмурое лицо левазры, становится все более угрюмым.
– А брат?
11-ый некоторое время молчал, пытаясь понять, насколько сильно задевает его прошлое.
Что-то неприятное корчилось под ребрами, но оно уже не вызывало прежнего чувства безысходности.
– Я не знаю.
– Но я до сих пор не понимаю, как ты сумел найти его, – задумчиво вглядывался наставник в левазру. – Сколько б неофитов ни возвращалось, все они твердили одно и то же: «Я был там один».
– Мне принес его Хомисида. На своем загривке, проткнутым вдоль и поперек его шипами.
То, что 11-ый вдруг открыл больше подробностей, чем раньше, одновременно обрадовало и напугало наставника.
«Малец начал мириться с прошлым?
Перестал беречь это воспоминание как что-то личное и ценное?»
Такими темпами еще пара столетий, и от прежнего 11-го не останется абсолютно ничего.
– Хомисида нес его… а тот кричал от боли.
Хаина будто холодной водой облили. Он с ужасом смотрел на своего дорогого друга, ведь говоря эти жуткие слова, на лице 11-го ни один мускул не дрогнул.
– Послушай…
– Мне пора идти. Преподобный ждет. – торопливо осек левазра беседу и прошел мимо наставника.
– Друг мой!
11-ый остановился.
– Не думал посетить Увеселительный квартал? Развеяться?
– Беспорядочные связи с женщинами? Считаешь, это может помочь мне развеяться? – отрешенно уставился на тревожного Омалённого левазра.
– Ну, там не только женщины, – ненавязчиво проинформировал наставник.
– Хаин, – 11-ый ошалело головой покачал. – Что ты несешь?
Тот приблизился к другу и серьезно произнес:
– Вокруг тебя постоянно вертится смерть. Может, ласковые прикосновения да веселый смех хоть ненадолго отпугнут ее?
– Ее отпугнет только моя собственная смерть, Хаин, – и ледяной тон сказанных слов дал понять, что разговор окончен.
Наставник отступил и кивнул, а 11-ый вновь направился к академии.
– Зайди в библиотеку храма. Секция, что принадлежит Преподобному. Тебе ведь туда вход открыт, – крикнул ему вслед наставник. – Может, хоть книга отвлечет тебя! – все громче кричал он по мере того, как левазра отдалялся, но тот молча шагнул в тень и исчез.
– Луакарт, – с ненавистью прошептал Хаин, – я не позволю тебе забрать и его!
Сопроводив Преподобного, 11-ый вернулся в свою маленькую коморку и лег на деревянный настил, служивший ему кроватью. Положил на глаза собственную руку и выдохнул.