Страж обиженно отвернулся и устало уселся на зеленую траву, а Хаин усмехнулся.
– Как ни крути, а левазры сильнее любых воинов в Анимдаме. Им ни стражи, ни маги не страшны.
– А Омалённые?
– Смотря какие. Если ты обо мне, – Хаин призадумался. – Учитывая, что виверне не страшна моя магия, то я думаю, в битве с 11-ым проиграю я.
– Правда? – ошалело уставился на наставника Кастос. – Не может быть.
– Он не боится смерти. А я боюсь. Он будет драться ради победы, а я – ради возможности выжить. Я даже не знаю, что выйдет из такого боя… Наверное, конец всему. Кстати, – будто невзначай пробормотал Хаин, – ты, конечно, прости, но вашего с Бейнарой дома больше нет.
Глаза стража как-то странно округлились:
– Его разрушил Преподобный?
Хаин не знал, как лучше рассказать ему о произошедшем, но, поняв, что сейчас для этого бедолаги плохих новостей достаточно, уклончиво ответил:
– Ураганом снесло.
– Это случайно не тем, из-за которого половина Анимдама разрушена? – тут же сообразил Кастос, и Хаин мгновенно признался:
– Да. Это я виноват.
Но страж уселся поудобнее, свесив ноги с края острова, и взглянул на огромный, прекрасный пейзаж, что открывался с высоты:
– Ничего. Я знал, что назад дороги не будет.
11-ый появился на поляне в топях и понял, что здесь действительно нет никакой опасности, кроме того молодого левазры со светочем в фамильярах. Его местоположение он определил мгновенно. 26-ой, как сумасшедший, орал его имя, размахивая мечом в разные стороны. Зловонная трясина чавкала под его ногами, пока он метался туда-сюда. Лицо его было искажено гримасой отчаяния, а голос, сорванный на крик, звучал почти неразборчиво.
– Чего ты орешь? – прозвучал уверенный голос 11-го, появившегося за спиной молодого левазры, которого тот не смог различить из-за своих же безумных криков. – Зачем звал? – Он продолжал приближаться, не обращая внимания на хаотичные взмахи меча. А затем, подойдя почти вплотную, просто громко рявкнул:
– Хватит!
26-ой от неожиданности оцепенел. Медленно развернулся. Меч выпал из его дрожащей руки. Он смотрел будто сквозь 11-го, словно видел нечто невыразимо ужасное:
– Убей… Убей меня… – прошептал парень, и его голос сорвался на отчаянные рыдания.
26-ой рухнул на колени:
– Пожалуйста! – протянул ему меч. – Умоляю, убей меня!
– Ты же знаешь, что он работает только в твоих руках, – спокойно кивнул 11-ый на клинок, в котором копошились черные мотыльки. – Совсем тебе, смотрю, плохо. Фамильяр не слушается, от тебя разит каким-то вонючим пойлом. Что такого ужасного произошло? Помнится мне, в последнюю нашу встречу ты не горел желанием умереть.
– После нашей последней встречи Преподобный назначил меня пожинателем душ.
В серых глазах промелькнуло сочувствие, а затем тихий вздох разочарования сорвался с губ 11-го:
– Вот оно что.
– Я не хочу, – всхлипывал 26-ой. – Я не стану их убивать! Я просто не смогу! Я не вынесу этого! Там же… Там же, – посмотрел он как ненормальный на свои ладони, будто уже ими кого-то убил. – А вдруг там будет мама Синхеи? А вдруг там будет ее сестра? – и снова опухшие от слез глаза уставились на 11-го. – Прошу, убей меня! Я сам не могу! Духу не хватает! – рыдал он то ли от собственной беспомощности, то ли от ненависти к себе.
– Раз не хватает, значит, все еще хочется жить, – грубо отрезал 11-ый и повернулся уйти, как услышал взбешенный крик парня:
– Ты все равно поможешь мне!
И 26-ой кинулся на левазру, но тот совершенно спокойно уклонился. 26-ой пролетел мимо, едва не врезавшись в дерево, и разъяренно развернулся, тяжело дыша. Ярость искажала его лицо, а в глазах 11-го не было ничего, кроме легкой скуки.
– Уже устал? – прозвучал его тихий голос, в котором, однако, не было ни насмешки, ни веселья.
26-ой взревел и снова бросился в атаку. На этот раз он попытался схватить левазру, обхватить его руками, но тот снова ускользнул. Еще одна атака, и тот опять уклонился. 26-ой снова попытался, но 11-ый просто сделал быстрый шаг в сторону.
– Я не успокоюсь!