Воздух здесь был густым, насыщенным магической энергией, словно концентрированный эликсир. В полумраке, зависшие прямо в воздухе, мерцали бесчисленные артефакты, каждый из которых был окутан аурой силы: клинок из зуба дракона с рукоятью, обвитой серебряными змеями, амулет, сплетенный из корней тысячелетнего древа, огромная клеть с множеством шипов, разнообразные пергаменты и множество других невероятных вещей.
Но взгляд стальных глаз притянула вереница постаментов, каждый из которых походил на протянутую в мольбе ладонь. И на каждой из них лежала книга в каменном переплете, потемневшем от времени.
Он подошел к одной из них. Название книги было выгравировано готическим шрифтом, но под серым камнем можно было разглядеть лишь цифру: «11». Этот завет принадлежал одиннадцатому ученику и последователю Прародителя – покровителю теней Далхарису.
Луакарт положил ладонь на книгу, и та завибрировала под ней, пьедестал задрожал, но уже через мгновение все стихло, и книга осталась закрытой.
С тяжелым вздохом он уставился на завет. Эти страницы сможет прочитать лишь перерождение Далхариса. Также, как и завет тринадцатой ученицы – целительницы Дариды. Ее книга лежала на небольшом и неприглядном постаменте из белого мрамора. И только на ней была трещина, сквозь которую пробивались мягкие лучи. Словно золотистые нити, они плыли в воздухе, обращаясь в неполные символы, что тут же рассыпались, оставляя после себя теплый след.
Луакарт дрожащими пальцами коснулся трещины в каменном переплете, и губы его затряслись. Эта книга была единственной ниточкой, связывающей его с прошлым, с домом, с той жизнью, что все больше казалась лишь сном, ускользающим сквозь пальцы.
– Ничего. Я все исправлю. Все исправлю, – пробормотал он, с нежностью глядя на виднеющиеся цифры под каменным наростом: «13-ый завет». Луакарт аккуратно провел рукой по переплету, словно прощаясь с книгой, и посмотрел на высокий алтарь из черного обсидиана в центре зала. На нем лежал закрытый фолиант, от которого исходил чистейший, яркий свет. Это был Гримуар Прародителя – хранилище запретных знаний, ключ к силе, о которой он всегда мечтал.
Луакарт протянул руку, чтобы коснуться древнего фолианта, но в тот же миг вокруг алтаря появились призрачные духи, что настороженно зашептали. Их полупрозрачные фигуры мерцали, словно отражения в зыбкой воде. Каждый дух был облачен в одежды, напоминающие о давно минувших эпохах, и в их тихих голосах звучала угроза.
Старец торопливо одернул руку.
– Что толку от твоей силы, если никто не может ей воспользоваться. Лишь этот чертов храм она бережет! – взревел он, обращаясь к небесам.
Луакарт от злости сжал кулаки, но гримуар тронуть не посмел.
– Бесполезный божок, – зло покосился он на книгу.
Анимдам погряз в алчности и злобе. Сильно поредевшая армия храмовников и левазр не справляется с расползающимся по городу хаосом. Прошлые стратегии больше не работают.
Он должен показать народу, что способен их защитить, что способен наказать виновных. Иначе начнется восстание. А это недопустимо. Лехакрифы должны попадать на жатву, несмотря ни на что. Ему нужно время!
– У меня нет других вариантов. Его придется убить.
А под потолком, в темноте высоких сводов, порхал черный, незаметный мотылек.
厂入丹乃丹⠀20
***
– Приветствую Вас, Шестой Омалённый! – Очередной осанистый дворецкий встретил Луакарта на входе в празднично украшенную парадную. – Встреча будет проходить в главной трапезной. Я провожу.
Луакарт последовал за ним, кланяясь каждому из встречных Омалённых, приглашенных на торжественный ужин. Среди них были не только степенные взрослые, но и шумные дети, юные наследники тех, кто уже стоял в очереди к «трону».
– Прошу, – дворецкий распахнул перед ним двери, пропуская вперед, и взгляду Луакарта открылся большой трапезный зал.
Величественная столовая утопала в роскоши.
Стены украшали гобелены ручной работы, изображающие самые прекрасные уголки Эрзацеса. В нишах, расположенных вдоль стен, стояли вазы, наполненные цветами, благоухание которых сплеталось в утонченный аромат. Высокие, арочные окна, окаймленные тяжелыми портьерами из шелка малинового оттенка, открывали панорамный вид на ухоженные сады с фонтанами, а пол, выложенный разноцветной мозаикой, отражал закатный солнечный свет, множа великолепие убранства и создавая иллюзию волшебства.