«И чего тебя так манит этот чертов Луакарт».
26-ой стоял перед Преподобным с опущенной головой. Тот смотрел на него, как смотрит строгий учитель на провинившегося ученика.
– Открылся раскол рядом с горами. Двигайся к северу. Дальше твой фамильяр тебя доведет.
Молодой левазра кивнул и вышел из тронного зала, зашагал по коридору, как к нему на плечо спустился мотылек и развеялся прахом. 26-ой остановился, и перед глазами его понеслись картины: Преподобный, библиотека, статуи, медальон… книга с треснувшим каменным переплетом.
Левазра нахмурился: «Ты был с Преподобным? Что за место такое? И книга странная».
11-ый неторопливо вошел в беспроглядную тьму пещеры.
Влажный, спертый воздух обволок его грудь, а терпкий запах сырой земли и плесени щекотливо коснулся ноздрей.
– Ко мне, – прошептал он, слегка отведя в сторону левую руку.
Хомисида, ощутив долгожданную свободу, легко взмыл в воздух и уселся на предплечье хозяина. «Мизрана», – мысленно произнес 11-ый, и серые глаза накрыла непроницаемая черная пелена. В то же мгновение завеса ночи отступила, и мир вокруг предстал перед левазрой во всей своей четкости, словно залитый дневным светом.
Спустив Хомисиду с руки, он тихо скомандовал:
– Проверь все.
А сам, бесшумной тенью, заскользил вперед. Его движения были плавными и выверенными, как у ночного охотника, крадущегося в поисках добычи. Но путь оказался недолгим: пол внезапно оборвался. Посреди пещеры оказалась пропасть.
11-ый окинул внимательным взглядом окрестности и поднял с земли невзрачный камешек. Подошел к самой кромке обрыва. Внизу, в густой, непроницаемой тьме, угадывались смутные очертания чего-то колоссального, что он не смог опознать. Брошенный в дыру камень несколько долгих секунд летел вниз, пока не коснулся невидимого дна, издав приглушенный, утробный удар.
Еще раз внимательно осмотревшись, 11-ый осторожно выпустил цепь, вонзил стальной серп в край пропасти и начал спуск.
Внизу его встретила пещерная галерея внушительных размеров. Падающие сверху капли, мерным стуком, воскрешали в памяти сырость темницы, но 11-ый усилием воли отогнал эти неприятные воспоминания и, бесшумно ступая, двинулся вперед. Стены пещеры хранили на себе древние писания и сцены забытых ритуалов.
Внезапно, словно ледяные иглы, по спине пробежали мурашки. Там, в непроглядной тени, вырисовывался темный силуэт. Нечто, исполинских размеров, возвышалось над ним, подобно древнему стражу этого странного места. Но оно не двигалось.
«Статуя?»
Левазра осторожно пошел вперед. Дорога по обе стороны оказалась обставлена большими жаровнями, которые давно не зажигались. В глубине их чаш лежал толстый слой пепла, как безмолвное эхо былого пламени, когда-то озарявшего это место. Вокруг статуи, словно дряхлые стражи, притаились остатки древнего жертвенника, поросшего мхом и лишайником.
«Так это храм».
11-ый всмотрелся в каменную фигуру перед собой.
«А ты, значит, его божество».
Массивное тело, высеченное из цельного куска серого гранита, казалось незыблемым. Вокруг головы статуи располагался сложный нимб, состоящий из переплетенных треугольников. Черты лица были стерты временем, но даже в этом разрушенном облике чувствовалась некая неземная сила.
«Видимо, один из учеников Прародителя».
В руках каменного идола, явно, когда-то находилось оружие, но сейчас одна его конечность была обломана по локоть, а во второй не хватало кисти, куски которой валялись у подножия.
11-ый осторожно поднял остаток руки из холодного, шершавого гранита, в которой виднелась дыра от рукояти меча или, возможно, копья.
Это было место забытых богов; место, где время остановилось, оставив после себя лишь тень былого величия. Один из алтарей поклонения ученикам Прародителя. 11-ый мало знал об истории зарождения Омалённых и служения им, но это было уже и неважно. Те времена давно прошли. Теперь этот избранник, кем бы он ни был, стоял в одиночестве среди руин прошлого забытый и покинутый всеми.
– Все, что осталось от города на воде. – Поглядел 11-ый на каменного идола. – Разрушенный храм.