Один был воплощением мудрости, а другой – отражением смятения. Их небесно-синие взгляды встретились, как две искры в безмолвном созерцании горизонта. Все вокруг замерло, чтобы осознать это преобразование, где один стал двойным, и каждый из них нес в себе часть целого.
Ветер продолжал свистеть мелодию вселенной, но на эфемерном силуэте все частицы оставались недвижимы.
Наставник глядел на свою призрачную копию и совершенно непривычным, хладнокровным тоном приказал:
– Следуй в Топи Безмолвия. Ты знаешь, что нужно делать.
Астральное тело беспрекословно подчинилось и в мгновение ока исчезло, умчавшись сквозь пространство к указанному месту.
厂入丹乃丹⠀3
«Туман окутывал землю, медленно спускаясь на поля и леса, словно таинственное волшебное покрывало. Его невесомая мгла, отражая утренний свет, пробивающийся сквозь хрупкие призрачные завесы, создавала таинственные картины. Деревья, укутанные серой дымкой, выглядели как заброшенные хранители древних тайн, погруженные в глубокую задумчивость.
Вдали, где небо встречалось с горизонтом, туман расплывался, превращаясь в сплошной занавес, скрывающий все на своем пути. Лишь смутные очертания гор выглядывали из этой облачной бездны, как заблудшие души, ищущие путь домой.
Туман прятал мир под непроглядной пеленой, что с каждой секундой становилась всё более плотной. Природа вокруг угасала, растворяясь в хмуром безмолвии. И вдруг, прорезая тишину, раздался зловещий гортанный крик.
Он появился внезапно.
Величественный и устрашающий.
Массивная туша, усыпанная шипами, мерцающими, как стальная броня. Глаза черные, словно бездонные пропасти. Челюсти полны острых, как бритва клыков, готовых разорвать любую попавшую в них плоть.
Сливаясь с мрачными тенями окружающей среды, он оставлял за собой яркое сияние фиолетового пламени.
Чудовище парило в воздухе, разгоняя туман могучими взмахами своих огромных крыльев, а на его загривке, пронизанная насквозь множеством шипов, покоилась жертва…
«Брат»»
И 11-ый проснулся.
Резко открыв глаза, медленно осмотрелся и сел.
Все, как и прежде, в его коморке. Четыре стены, пол и деревянный настил.
Левазра встал, покрутил запястьями, помассировал шею и вышел.
Перемещаясь через петляющие тени, он добрался до озера, разделся и, оставив одежду на берегу, прыгнул в чистую прозрачную воду. Отплыл подальше и просто расслабился, а затем медленно пошел ко дну.
Даже наяву сон продолжал преследовать его, вновь и вновь показывая картины давно минувшего прошлого.
Продырявленное шипами тело брата и крик Хомисиды, что принес его…
Он ненавидел этого фамильяра всем своим естеством, изо всех сил стремясь избавиться от его ненавистного присутствия. Однако неизбежность их сосуществования заставляла 11-го кормить эту тварь, испытывая при этом муки совести.
Каждый миг, проведённый с этим чудовищем, становился для него испытанием. Он ощущал, как тёмная энергия, излучаемая фамильяром, проникает все глубже в его душу, словно ядовитый газ копошится и сгущается в его сознании. Он чувствовал, как злобные мысли роятся вокруг него, словно тени, обманывая некогда светлые надежды.
Каждый взгляд на это создание взрывал в 11-ом противоречия между обязанностью и презрением. Ненависть обволакивала его, как мучительный плен, а необходимость общаться с этой сущностью превращала жизнь в трясину, из которой не было спасения.
С каждым днём его и без того враждебный внутренний мир становился всё мрачнее, а вера хоть во что-то хорошее, будто последний луч света на закате, предательски быстро покидала левазру.
Скоро его окутает бесконечная тьма.
11-ый выпустил весь воздух из легких и спиной коснулся илистого дна озера.
Меж тем, его фамильяр метался в тени, не имея никакой возможности вырваться из нее без призыва. Один его глаз был бездонно черным, а второй сверкал ярким белым светом.
Хаин стоял перед входом в Скуал и тоскливо глядел, как портал медленно закрывается.
– Четыре дня прошло, – с тяжелым вздохом пробормотал он. – Ни один не вернулся.