Хомисида, вдруг явивший себя в темноте, впился когтями в руку хозяина и весь обратился в слух. 11-ый тоже прислушался, но ничего, кроме падающих капель воды, не услышал. Однако фамильяр продолжал буравить взглядом непроглядную даль.
Левазра, крадучись, медленно двинулся вперед, готовый в любой момент атаковать или защищаться. Так он достиг коридора, вырубленного в камне, прошел по нему и увидел причину тревоги Хомисиды. Вдоль стен зловеще белели груды костей.
Мгновенно присел и внимательно оглядел все вокруг, принюхался, прислушался, но не заметил никакой угрозы.
11-ый распрямился и вздохнул:
– И кто у нас тут?
Он подошел к одной из куч и чуть распинал кости ногами. Здесь были и звериные, и человеческие. Поднял одну и рассмотрел длинные борозды от зубов.
– Досуха обглодали. Чертовы вамфасы, – бросил кость обратно. – Проход к пещере явно не здесь. – 11-ый всмотрелся в узкий темный провал между скалами, что виднелся дальше. – Значит, где-то там.
Приблизившись, ощутил резкую перемену температуры. От провала веяло могильным холодом, пробирающим до самых костей.
Он указал Хомисиде лететь прямиком в этот проход, а сам отошел подальше, уселся, скрестив ноги, положил руки на колени, склонил голову и закрыл глаза. 11-ый сосредоточился на фамильяре и увидел таящуюся впереди пещеру уже его единственным зрячим оком.
В некоторых местах стены были покрыты коричневой травой, источавшей призрачное, неземное свечение, а в глубине плескалось озерцо, чья гладь изредка вздрагивала, словно от порывов ветра, хотя снаружи не было ни малейшего дуновения.
«Вот откуда вы лезете. Гнездитесь, значит, в разрушенном храме. Надо запечатать выход наружу из этой пещеры».
11-ый аккуратно, стараясь не издавать никаких звуков, поднялся и направился назад. Он расслабился только когда покинул пещеру, снова зацепил серп за край обрыва и выбрался.
– Хомисида, вернись.
Но фамильяр не отзывался.
Он взглянул в пропасть, и в голосе прозвучала сталь:
– Назад!
В тот же миг острая, пронзительная боль вспыхнула в плече, а следом раздался оглушительный, полный муки вопль Хомисиды.
– Вот черт! Врата! – прошипел 11-ый. Черные нити связи, словно вздувшиеся жилы, проявились в воздухе, силой вырывая фамильяра из пещеры. Парализованного Хомисиду с пробитым крылом рывком выдернуло наружу, и в следующее мгновение нити развеяли его, вернув в тень левазры. Тот, не теряя ни секунды, со всего маху рванул прочь.
«Вылезли все-таки твари!»
11-ый выскочил на улицу, перепрыгнул с камня на камень повыше, ухватился за крепкую ветвь, оттолкнулся и, точно белка, помчался по верхушкам деревьев, пока не убедился, что зловещая пещера осталась далеко позади, растворившись в сумраке леса.
– Вот дрянь, – коснулся он груди, чувствуя, как Хомисида медленно приходит в себя. – Нельзя попадаться им на глаза. Нужно запечатать эту пещеру.
Как вдруг услышал громкий зов: «11-ый!»
Лавиния вышла из шатра и подозрительно осмотрела лагерь. Внучки нигде не было видно.
– Анайрэ! – позвала она, но ответа не последовало.
Неподалеку Кастос и Бейнара, склонившись над принесенными бревнами, жарко спорили об их наилучшем применении.
– Где Анайрэ? – спросила Лавиния, подходя к ним.
Кастос, не отрываясь от созерцания бревен, лишь пожал плечами, а Бейнара озадаченно огляделась:
– Наверное, к озеру пошла. Ей нравится собирать там цветные камни.
Лавиния недовольно покачала головой. Озеро было далековато, и одной ей туда ходить не разрешалось. Стараясь скрыть тревогу, она двинулась в нужном направлении, надеясь перехватить внучку поблизости.
Углубившись немного в лес, Лавиния услышала тихий, мелодичный смех. Приблизившись, она увидела Анайрэ, что, примостившись на пеньке, читала книгу,
– Какого… Прости, Прародитель, лешего ты тут делаешь!? – прикрикнула старушка, не в силах сдержать гнев.
Анайрэ вздрогнула и обернулась. Торопливо поднялась.
– Что-то случилось? – робко спросила, подходя к бабушке.
– Ты почему ушла без спроса?