– Как же здесь все дорого… Обилие лучших тканей, безупречные материалы. Все лучшее – для лучших, – закончила она, поймав на себе цепкий взгляд Луакарта.
Он только что закончил с омовением и вышел к ней, облаченный в длинный халат, стянутый на талии белой атласной лентой.
– Чего изволит мой учитель? – в показушной дерзости, бросила она, склонив голову в легком поклоне.
– Мне нужно зелье.
– Склады полны. Какое вас интересует?
– То, самое. – Взгляд серых глаз был красноречивее слов, и Медея на мгновение застыла, словно громом пораженная.
– То… то самое? – прошептала она, пытаясь вернуть себе самообладание, но неприятные воспоминания заворошились в глубине сознания, заставляя ладони покрыться испариной.
– Я держу тебя здесь, по-твоему, за красивые глазки? Забыла, чем обязана мне?!
– И кого на этот раз вы хотите напоить «зельем»? Неужели Восьмого Омалённого?
– Какая разница!
– Но без него рухнут щиты, исчезнут тропы и кристаллы! Город и так…
– Замолчи и исполняй!
Медея осеклась. В глазах старика плескалось безумие.
– Мне понадобится время, – смиренно пробормотала она.
– Сколько?
– Много. Не все ингредиенты есть. Да и само варево требует не одного дня.
– Не заговаривай мне зубы! Иди к своим торгашам и возьми все, что нужно! У тебя есть четыре дня, и не больше!
Медея злобно скривилась, сверля взглядом старика, но с напускным согласием вновь склонила голову:
– Всенепременно, учитель.
厂入丹乃丹⠀21
Медея вышла из покоев Преподобного, стараясь сохранять невозмутимый вид, но внутри нее все клокотало. Она ненавидела это зелье и ненавидела Луакарта за то, что он снова требует его приготовить. Воспоминания о том, как она впервые создала его, всплывали в памяти, словно кошмар. Тогда она была лишь наивной ученицей, верившей в благие намерения своего учителя. Но реальность оказалась куда более жестокой.
Алхимик направилась в свою лабораторию, расположенную в самом дальнем крыле храма. Здесь, вдали от любопытных глаз, у нее была возможность спокойно предаться своим мыслям и приступить к работе. У себя дома она не стала бы готовить настолько опасное варево, да и в деревне особо не развернешься. Слишком много вопросов, слишком много взглядов, следящих за каждым ее движением. А здесь, в храме, никто не обращал внимания на странные запахи или приглушенные взрывы, доносившиеся из лаборатории. Все привыкли к эксцентричности ученицы Преподобного, и это было ей только на руку. К тому же, это было единственным местом, куда никто, кроме нее, не мог зайти; даже Луакарт не любил совать сюда свой нос. Наверное, этому дрянному старику тоже не нравилось вспоминать о прошлом.
Лаборатория представляла собой просторное помещение, заставленное полками с колбами, склянками и банками, наполненными всевозможными ингредиентами. В центре стоял большой каменный стол, на котором она обычно проводила свои эксперименты для храма.
Медея заперла двери, достала из шкафа в углу комнаты толстую книгу, переплетенную в кожу, и открыла ее на нужной странице. Пожелтевший от времени толстый лист бумаги был изрисован алхимическими символами и иллюстрациями с этапами работы. Рецепт зелья был записан здесь ее собственной рукой много лет назад. А точнее, он был списан из другой книги…
Она быстро пробежала глазами по списку ингредиентов, отмечая, что придется поискать несколько редких растений. Но самый важный компонент был настолько пугающим и опасным, что даже дерзкая Медея боялась приближаться к нему.
Алхимик принялась за работу, смешивая и измельчая элементы, следуя указаниям в книге. Каждый этап приготовления зелья вызывал у нее отвращение, но она знала, что не может ослушаться Луакарта, ведь последствия будут ужасными.
«Ничего. Когда-то все закончится. Нужно только дожить до этого момента», – твердила себе, надеясь, что на этот раз каким-то чудесным способом ей удастся избежать худшего.
К ночи, когда лаборатория была освещена лишь слабым светом свечей, Медея завершила первый этап приготовления зелья. Она откинулась на спинку стула, глядя на огромный котел, в котором бурлило красное варево.