– Ох, 11-ый, если бы ты только знал… Ты бы мог помочь мне. – И тут ее взгляд уперся в темный угол меж стеллажей.
Поднялась и приблизилась к миниатюрному сундучку, что стоял на самой дальней полке, надежно спрятанный за плотными рядами колб. С трепетом извлекла его и бережно водрузила на стол. Взяла острый нож, служивший ей верой и правдой в алхимических изысканиях, и, не дрогнув, полоснула им ладонь, а багряную кровь, обильно хлынувшую из раны, втёрла в замочную скважину. С тихим щелчком сундучок распахнул свои потемневшие створки.
Медея достала изнутри почти опустевший сосуд, наполненный густой черной кровью, и с нежностью, граничащей с безумием, провела кончиками пальцев по его холодной стеклянной поверхности.
– Мои запасы иссякли, – тревожно прошептала она, и, выдернув пробку, с каким-то болезненным упоением осушила сосуд до дна.
Медея зажмурилась, чувствуя, как темная энергия расползается по венам, даря ей силу и ясность ума. Слабая дрожь пробежала по телу, а в глазах вспыхнули искорки фиолетового сияния. Она вернула пустой сосуд в сундучок, заперла его и поставила обратно на полку, снова скрыв за колбами. Кровь на руке уже перестала сочиться, рана затянулась, не оставив даже шрама.
Вернувшись к котлу, Медея склонилась над кипящей жидкостью, вдыхая терпкий аромат трав и минералов. Она пробормотала несколько слов на древнем, позабытом языке, и варево в котле стало густеть, приобретая насыщенный бордовый оттенок. В этот момент свечи в лаборатории вспыхнули ярче, озаряя помещение багряным светом.
Медея взяла костяной половник и начала медленно перемешивать зелье против часовой стрелки. В ее движениях чувствовалась уверенность и знание дела. Она знала, что каждое действие, каждое слово имеет значение, и любая ошибка может привести к непредсказуемым последствиям. А за это Луакарт ее накажет. Очень жестоко накажет.
11-ый проснулся в шатре, накинул плащ и вышел.
Жизнь в лагере уже кипела. Дым от костра щекотал нос, разнося по округе запах жареной рыбы. Нескончаемо звучали голоса, шепотки, перебранки, стук, треск, шум воды, топот копыт, стрекотание насекомых и прочие звуки.
11-ый потянулся, разминая затекшие мышцы, и направился к озеру неподалёку. Эта утренняя какофония раздражала его и без того чуткий слух. Вода была ледяная, но бодрила моментально. Умыв лицо, он смочил шею, пригладил влажной ладонью спутанные волосы и, покончив с утренним туалетом, вернулся в лагерь. Окинул взглядом окрестности, но искать наставника долго не пришлось. Хаин сам приближался к нему.
– О! А вот и ты! Наш герой! – хлопнул наставник его по плечу.
– Очень смешно, – хмыкнул левазра. – Я нашел гнездо вамфас.
– Сирен? – тревожно уточнил Омалённый.
– Да.
– Эти дряни еще не вымерли?
– Как видишь, – он кивнул на сыча, валяющегося поодаль. – У него все перья в их зеленой слизи. Явно поэтому и кинулся. Обезумела птица.
– Кошмар какой. – Омалённый призадумался. – Это ж надо, какая едкая дрянь, – скривил он красивое лицо, глядя на облезлую тушу. – Я унесу птицу в академию. Пусть ее осмотрят. Может, подскажут, как справляться с этими тварями.
11-ый кивнул.
– Куда ты вчера исчез?
– За едой. У меня в академии дела накопились. Хотел затариться провиантом перед отбытием. Да и Кастос бревен успел нарубить. Их, видите ли, тоже нужно переправить на остров. В общем, переселение затянулось.
– Тебе тяжело было открыть портал? – Левазра уже собирался высказать Хаину всё, что думает о его лени, но внезапно услышал: – 11-ый!
«Анайрэ».
Он обернулся.
– Спасибо тебе за помощь! – Она подбежала ближе, озаряя всё вокруг своей лучезарной улыбкой. А он смотрел на неё, чувствуя, как его захлестывает желание украсть эту девушку ото всех и укрыться в ее объятиях, дарующих спасительную тишину.
– Не стоит.
– Ты вообще ешь что-нибудь?
11-ый нахмурился, не понимая, к чему она клонит.
– Ну, обычную еду? Рыбу? Мясо? Молоко? Дядя принёс много провизии.
– Да, – всё ещё не понимая вопроса, ответил 11-ый и покосился на Хаина, который очень старательно смотрел куда угодно, только не на него.