– Просто… я не знаю. Может, у левазр как-то иначе всё устроено, – смущенно пробормотала Анайрэ и помахала тарелкой, которую почему-то держала в руках.
– Я не голоден, – хмуро бросил он, заметив ее неловкость.
– Ты не голоден после дня спячки? – Девушка явно ему не поверила и поманила его к себе. – Я ни разу не видела, как ты ешь. Если не хочешь сидеть за общим столом, перекуси сейчас один.
Он растерялся. Ведь и правда голодный. Да и она смотрит на него, не моргая, отчего его потребность притянуть ее к себе как можно ближе становилась с каждой секундой все острее. А потому 11-ый просто кивнул и торопливо направился в шатер. Хаин же, весело присвистнув, зашагал позади него.
Анайрэ впорхнула следом за ними, сняла крышку с большой кастрюли и принялась наполнять тарелку горячим супом. Шатер наполнился невероятными ароматами, и, усаживаясь за стол, 11-ый ощутил, как желудок болезненно сжался в ожидании еды.
– Вот и славно, а то вечно питаешься не пойми чем, – усмехнулся Омалённый, устраиваясь напротив. – Хочешь не хочешь, а я тебе компанию составлю. Знаешь, за телом нужно следить, Хомисида, конечно, помогает, но от голодной смерти не спасет, и еще… – Но малец уже не слушал его.
Анайрэ порхала по шатру, то разламывая булку, то нарезая лук для супа, то наливая чай, а он, упершись локтем в стол, прикрыл рот рукой и не сводил с нее внимательного взгляда, пряча за этой ладонью совершенно необъяснимые чувства, которые Хаин не смог разобрать.
Он шумно выдохнул и, покачав головой, пробормотал:
– Кажется, все-таки это происходит.
11-ый, не уловив смысла его слов, угрюмо взглянул на него:
– Чего?
А Омалённый хмыкнул:
– Анайрэ, а ты знала, что наш чудесный 11-ый решил пока задержаться тут. Окрестности хочет осмотреть.
Тот глянул на Хаина как на врага народа.
– Это же замечательно! – поставила девушка полную тарелку дымящегося супа перед левазрой.
Он принялся есть, а наставник улыбнулся:
– Тебе нужно набраться сил, малец. Не забывай кормить свое тело.
Тот, пережевывая еду, кивнул.
– Дядя, а ты голоден?
– Нет, ми…
– Всем доброе, – в шатер вошел Кастос и, увидев, что там завтракает левазра, растерянно заметался из стороны в сторону, но вот, поймав на себе удивленные взгляды присутствующих, прокашлялся и произнес:
– Я… Хотел попросить помочь. Если, конечно, можно… кого-нибудь… но если нет…
– Говори уже, – буркнул 11-ый.
– Не могу один донести бревна для дома. Там остались слишком крупные.
– Ты что, не можешь ему портал возле них открыть? – недовольный взгляд серых глаз будто ножом проткнул, и Хаин притворно схватился за сердце.
Левазра головой покачал и выдохнул, словно перед ним ребенок несмышлёный, а не Омалённый, проживший сотни лет.
– Мне что, по всему лесу скакать? – развел руками наставник.
– Хаин.
– Малец, тебе это ничего не стоит. Запряги Хомисиду.
Тот зло фыркнул, глянул на суп, что еще оставался в тарелке, и уже решил было подняться, как Анайрэ, заметившая это, торопливо обратилась к Кастосу:
– Подождите немного. Чем сильнее он будет, тем нам всем будет лучше. Пусть нормально поест.
Кастос кивнул и вышел, а вот 11-ый раздраженно уставился на девушку и холодно бросил:
– Я тебе не сторожевая собака. Охранять вас не собираюсь.
Она растерянно застыла:
– Я не это имела в виду.
Но ему было наплевать, он уже поднялся.
– А тебе я не носильщик. – Глянул на улыбающегося Хаина: – Спасибо, – и вышел из шатра.
Алые глаза, наполненные досадой, обратились к Омалённому, а тот только опять руками развел:
– Что бы ты там в виду ни имела, прозвучало это именно так. Милая, – Хаин поднялся и погладил девушку по голове, – он не останется надолго. Не полагайся на его силу. 11-ый как дикий зверь. Его не приручить. – Омалённый направился на выход, но задержался и вновь посмотрел на девушку. – Однако, если он… доверится, не смей предавать его. Или не приучай к себе. Не стоит, – и вышел, оставив Анайрэ окончательно растерянной и ошарашенной в шатре.