Но погрустить ей не дали. Лавиния и Бейнара вернулись с постиранными вещами.
– Я приготовила суп, – попыталась Анайрэ улыбнуться, но взгляд тянулся туда, за полог шатра. К тому странному мужчине, которого она ненароком обидела.
«Нужно извиниться».
Хаин только прибыл в академию, а у крыльца его уже ожидала Альтерия.
– Мой дорогой заместитель, – улыбнулся он.
– И что это вы притащили, директор? – морща свой носик, указала она на птицу, которую Хаин волок за собой, держа за лапу.
– Это сыч, как видишь. Немного потрёпанный, правда.
– Это, – Альтерия снова ткнула пальцем в несчастную птицу, – не сыч. И даже близко не он.
– Ну да, – Омалённый окинул взглядом преображенное создание, – немного изменился. А ты чего ожидала? Сейчас много живых существ изменилось до неузнаваемости. Пауки подросли, лошади обросли рогами, птицы обзавелись ядовитыми перьями, а рыбы…
– Рыбы?
– …плюются кислотой, как вамфасы.
– Вы! – Альтерия ошарашенно уставилась на Омалённого. – Вы где опять шляетесь, директор?! Вамфасы?! Серьезно?! Да их найти сложнее, чем древний язык перевести!
– Не нужно сердиться, моя дорогая Альтерия. Я хочу знать, как с этой дрянью можно бороться. Поручи это нашим лучшим умам. Пусть они поломают головы.
– Как пожелаете, директор, – фыркнула Альтерия, но в голосе уже чувствовалась привычная рабочая нотка. – Надеюсь, вы задержитесь в этот раз подольше? У меня накопились вопросы, требующие вашего личного вмешательства.
Тот закивал:
– Конечно-конечно. Я побуду у себя.
Хаин вошел в кабинет, достал из шкафа початую бутылку красного и налил себе щедрую порцию. Откинувшись в директорском кресле, кожа которого помнила не один десяток подобных моментов, он опрокинул терпкую жидкость в себя одним глотком. Но не успел винный дурман коснуться его сознания, как в дверь постучали.
– Я уже здесь.
– Какая ты быстрая, – вздохнул он, мирясь с неизбежным.
– С вами по-другому нельзя, – ответила Альтерия и положила перед ним толстую папку. Хаин тоскливо уставился на нее.
– Я все сделаю, – обреченно прошептал он. – Ах да, отправь нашего келаря пополнить запасы вина. – Начал Омалённый пролистывать принесенные документы. – Оно почти закончилось, а ты знаешь, я без него жить не могу.
– Директор.
Ее изменившийся тон заставил Хаина поднять взгляд. В глазах Альтерии, обычно спокойных, как морская гладь, теперь бушевал шторм.
– Что происходит? Вы снова творите что-то неладное?
– Как всегда, – Хаин попытался выдавить улыбку, но она вышла кривой и жалкой. Со вздохом он снова наполнил свой бокал.
Альтерия опустилась в кресло напротив, молча взяла его стакан и осушила несколькими большими глотками.
Омалённый удивленно уставился на эту картину, но одобрительно кивнул и достал из шкафа еще один бокал.
– Преподобный ищет вас.
– Конечно, ищет.
– Не боитесь, что он придумает что-то подлое?
– Обязательно придумает, – он плеснул немного вина Альтерии, а свой бокал наполнил до краев.
– Тогда не безопаснее ли было бы оставаться в академии?
– Возможно. Но тут дело не в моей безопасности.
– Вы загоняете себя, а вместе с тем и весь Анимдам, в ловушку.
– Вот как ты это видишь.
– А как иначе? Вы явно плетете интриги против Преподобного, но даже если вам удастся свергнуть его, следующим Преподобным станете вы. А, как нам обоим известно, это совсем не то, чего вы желаете.
– Даже мысль об этом тошнотворна.
– Тогда что вы пытаетесь сделать?
– Спасти тех, кто мне дорог.
– Вы говорите об 11-ом? Я знаю, он вам как сын. Но неужели он вам дороже Анимдама, академии, собственной жизни?
– Анимдама? Безусловно. Академии? Я веками напитываю ту громоздкую печать. Тебе ли не знать, что академии ничто не угрожает несколько столетий даже после моей смерти. А что до моей жизни, – он пригубил вина, и горькая усмешка тронула его губы, – она давно ценна лишь тем, что в ней есть этот мальчишка. Я исковеркал свою жизнь, я отравил жизнь многих дорогих мне людей. Он – моя последняя надежда на искупление. Ведь это я рассказал Луакарту о них с братом. Это я сказал, что почуял невероятную энергию. Все это я.