Он прикрыл глаза ладонями, пытаясь унять дрожь, пробиравшую все тело.
В отчаянии молодой левазра опустился на пол, прислонившись спиной к холодной каменной стене.
«Нужно что-то решать».
26-ой помнил, как все начиналось. С надежды, с веры в лучшее. С горящих глаз и пламенных речей. А теперь… Дорога домой ему закрыта. Стоит навестить родителей, и их строго накажут. Все, что ему остается, это тихо сидеть на крыше дома, в котором они живут. Друзей у него нет. Ему нельзя иметь ни друзей, ни любимой женщины, ни даже знакомых. Все, кто у него остался, это безжалостный Преподобный и левазры, которым наплевать друг на друга. Они даже не разговаривают между собой, лишь бросают презрительные взгляды. Только 11-ый прислушался к нему.
Парень задумчиво поглядел на кинжал.
«Но он сказал не возвращаться… или он убьет меня…Убьет!»
26-ой вскочил и выбежал из коморки; оставил позади холодные стены храма и метнулся в спасительную тень. Он несся, перепрыгивая из мрака в мрак, пока не достиг топей. Покрутившись на месте, громко закричал:
– 11-ый! 11-ый, я пришел один! 11-ый!
Но в ответ лишь ветер шуршал да вдалеке ухала болотная птица, а густой туман поднимался с поверхности воды, обволакивая и без того серый, угрюмый лес.
26-ой опустился прямо на влажную, зябкую землю и спрятал лицо между согнутых коленей. Он чувствовал, как сырость проникает сквозь одежду, леденит кости, но ему было все равно. Холод окружающего мира казался ничем по сравнению с ледяной пустотой внутри. Он больше не знал, кто он. Человек, совершивший ошибку, чудовище, заслуживающее наказания, или просто сломленная душа, ищущая покоя. Ответ не приходил, лишь страх и глухая, ноющая боль пронизывали каждую клеточку его тела.
«Никто. Никто не спасет его».
И вдруг, словно из ниоткуда, прямо перед ним с тихим стуком вонзился в землю черный серп. Левазра отшатнулся с такой силой, что рухнул на спину, но тут же, словно ужаленный, вскочил на ноги.
– Ну и зачем ты здесь? Опять. – Перед ним стоял 11-ый, а по округе расползалась его зловещая аура.
26-й глядел на появившегося левазру со смесью неверия и лихорадочной радости.
– Ты пришел!
– Звал зачем? – ответил 11-ый, и в то же мгновение второй серп с оглушительным свистом вонзился в землю прямо у ног 26-го, заставив того отпрянуть в испуге. – Я, кажется, предупреждал тебя.
Но парень торопливо замахал руками и протянул ему кинжал.
11-й все понял без слов.
– А от меня ты чего хочешь? – произнес он, вырвав серпы из земли. Лезвия опасно сверкнули в тусклом свете, но он не спешил их прятать в объятия невидимости. Оружие по-прежнему угрожающе висело в его руках, тихо позвякивая цепями.
– Я не знаю, что мне делать.
– Хочешь, чтобы я за тебя решил?
– Надеялся, что ты, – ему бы и хотелось договорить, но язык не слушался. Все же не зря все так боятся 11-го. Умереть смертью, предреченной им, было также жутко, как убить себя самому.
«Зачем он вообще сюда пришел! Ну что за дурак?!»
– Я…я… не знаю, – наконец сдался 26-ой, осознавая, что совершил роковую ошибку, явившись на топи. Плечи опустились, а руки его безвольно повисли. – Мне просто больше некого позвать. Как ты… как ты это делал?
– Убивал их?
Парень скривился, словно от зубной боли, и схватился за голову:
– Я не хочу убивать беззащитных женщин!
– Я тоже не хотел.
26-й посмотрел на него исподлобья и шагнул вперед. 11-й, хоть и насторожился, но с места не сдвинулся.
– Как ты справился с этим? Ты нашел утешение в долге?
– Нет. Просто смирился, что у меня нет выбора.
– Но я не могу так! Может, и правда, лучше умереть.
Цепи в руках 11-го дернулись, отчего по округе разлился их перезвон.
– Умереть? – Он недовольно выдохнул, словно его отвлекли от чего-то более важного, чем этот разговор. – Тогда твое место займет другой. Например, опять 2-ой. Ты понимаешь, как он будет мучить их перед смертью?
И тут ледяное осознание окатило 26-го с головы до ног.